Четверг 14 октября

Нашёл в сети своего десятиюродного брата (вернее, это он меня нашёл) по линии Львовых. Любопытно, что один из его прямых предков — первый директор Капеллы, Марк Фёдорович Полторацкий. Вообще, через цепочку родства разной длины, как оказалось, можно дотянуться до всех управляющих Капеллой от Полторацкого до Смоленского. Кроме, разумеется, Д.С.Бортнянского. К сожалению. И кроме тёмной лошадки К.П.Бражникова (без сожаления). Т.е.: Полторацкий, Дубянский, оба Львовых, Бахметев, оба Шереметевых, Балакирев с Римским, Аренский и Смоленский. Разумеется, это ничего не значит, но чувство собственной важности поднимает чрезвычайно.

Приезжала в гости Юлина одноклассника Ирина с дочкой. Она оказалась крупным спецом по поиску скелетов в старых домах. Нашла и нам один, которого мы не замечали.

Получил правку А.С.Дмитриева к моей статье о нём, затем обсуждали её по телефону. Он очень серьёзно отнёсся к делу (в отличие от героя другой моей статьи), и проверил факты по документам. Самой большой правке подвергся раздел о его грамзаписях, который я составил по информации из открытых источников. Оказалось, что эти источники врут (даже сайт Филармонии, оркестром которой А.С. руководил более 40 лет). Врут исключительно для красного словца, приписывая А.С. записи полных циклов симфоний, которых он не делал.

Поскольку в статье останутся лишь реальные записи, перечислю здесь все опровержения, чтобы эта заметка осталась документом, на который можно ссылаться. Напомню, речь идёт о сочинениях, записанных АСО (Академическим симфоническим оркестром) Петербургской филармонии под руководством А.С.Дмитриева:
  • все симфонии Л. ван Бетховена — почти все. Кроме 4-й и 8-й
  • все симфонии Ф. Шуберта — это верно
  • все симфонии И. Брамса — не уверен, что все
  • все симфонии П. И. Чайковского — точно все не записал. Только 4-ю, 5-ю, 6-ю
  • все симфонии С. В. Рахманинова — точно не записал 1-ю, а 2-я и 3-я есть
  • семь симфоний Д. Д. Шостаковича — похоже на опечатку. Записана только 7-я
  • оркестровые сочинения С. С. Прокофьева — точно не записывал
  • оркестровые сочинения Г. Малера — не записывал
  • оркестровые сочинения А. Н. Скрябина — может быть, есть
  • оркестровые сочинения Дебюсси, Равеля — есть запись, которую А.С. сделал с оркестром Ставангера (Норвегия), но не АСО
  • Я. Сибелиуса — тоже нет
Вообще, А.С. человек колоссальной скромности. Другой мог бы решить: ну, написали и написали — пусть будет, не я же сам себе это приписал.

Проблема в том, что записи действительно есть, их много, но А.С. сам о них не вспомнит. Значит нужно, не полагаясь на другие источники, самому искать все доступные CD (и грампластинки). Кроме того, хорошо бы найти все кинофильмы, к которым А.С. записывал саундтрек. Их он тоже не вспомнит. Он даже не помнил про знаменитые «Приключения Шёрлока Холмса и доктора Ватсона», музыку к которым он записал, и сказал: «Ну, наверное, было, раз вы нашли, но я этого не помнил». Понятно, что у Филармонии есть своя записывающая студия, которая делает запись всех концертов, которые проходят в Большом зале. Поэтому, разумеется, все записи есть. Но они в архиве, для внутреннего пользования, а ссылаться мы можем только на то, что опубликовано.

Получил по почте ноты Г.В.Свиридова — Отчалившую Русь в версии для меццо-сопрано. И сильно расстроился. Как говорил Шостакович по поводу своей оратории Песнь о лесах: «За музыку я отвечаю, а вот слова…». Так и тут: за ноты я отвечаю, а за остальное... Пользоваться ими невозможно, поскольку они клееные. На пюпитре либо будут захлопываться, либо придётся их разгибать, и они рассыплются. Впрочем, ноты тоже местами изуродовали: нотные полосы, у которых на нижнем стане низкие ноты в октаву с акцентом и педалью (т.е. под станом висит такая блямба) уменьшили, и на этих страницах появился совершенно непропорциональный подвал. Ну как так можно.

Кроме того, получил из Канады клавир Аиды Дж. Верди в издании Ширмера. Это уже шестое издание Аиды в моей коллекции. Когда-нибудь дойдут руки, и можно будет сделать сравнительный анализ не только графики в этих изданиях, но и того, как менялся подход к фортепианным переложениям в зависимости от века и страны.

В конце дня послушал круглый стол под названием «Sharing in Finale v27». Он транслировался из США, где в это время было 15:00, а у нас уже 22:00. Остался разочарован. Круглый стол вели четверо сотрудников MakeMusic (фирмы, делающей Finale). Все четверо пришли в фирму гораздо позже, чем я начал пользоваться этой программой. И они, видимо, плохо себе представляют историю вопроса. В частности, что точно такая же концепция «sharing’а» появилась в их продукте уже 20 лет назад, но не взлетела. Потому что она никому не нужна. Нам проще посылать друг другу файлы по почте. (Мы даже не пользуемся функциями рецензирования в Ворде, а вместо этого помечаем изменения жёлтым цветом и пишем комментарии красным.) А вот чего в Finale действительно не хватает, так это функции collaboration’а. Вот принёс, например, Илья Демуцкий к нам в редакцию новый балет. И я раздаю: первый акт набирает Василий, второй Степан, третий Варвара. Сейчас каждый из них будет делать работу в своём файле, а затем мы не будем знать, как их состыковать, как унифицировать настройки, как извлекать партии не из каждого файла по отдельности (и так на каждую из 40 партий), а из всего балета целиком. А потом начнутся репетиции, Илья послушает музыку и захочет слегка переоркестровать несколько мест и поменяет их прямо в своих файлах и принесёт их нам, и что мы с ними будем делать? Так что не sharing нужен, а клиент-сервер, транзакции, collaboration, version control и вся прочая шняга, которой каждый день пользуются программисты. Нотопечатание — это то же программирование. Но инструментарий каменного века.

Среда 13 октября

Я уже начал забывать, что у нас была какая-то квартира до недавнего времени. Но сегодня пришло напоминание — от её новой хозяйки. Она написала жалобу, в которой сообщила, что когда демонтировала нашу душевую кабину, под ней оказалась сломанная кафельная плитка, о которой я (продавец), несомненно знал, а ей не сообщил, и, кроме того, когда она сообщила в жилконтору о том, что демонтирует душевую кабину, ей там сказали, что у нас никакой душевой кабины и не было, то есть, якобы, мы поставили её в своё время без согласования с жилконторой, то есть незаконно.

Мне удалось найти документы десятилетней давности о том, что кабина была установлена не только с согласия жиконторы, но и силами специально нанятой ею компании. Кроме того, у меня нашлось фото пола ванной до установки душевой кабины, и там видно, что кафель целый. Значит, его сломали при установке кабины, и я об этом, разумеется, знать не мог. В утешение я сообщил даме, что у меня есть две коробки именно такого кафеля, оставшегося от предыдущего владельца квартиры, и что я могу ей его подарить для ремонта, поскольку в магазине уже вряд ли можно найти такой же.

Вторник 12 сентября

Вчера гуси весь день оглашали окрестности своими криками. Сегодня тоже, но уже реже. А под окном белка зарывает свои шишки в нашей лужайке.

Дозвонился до конторы сантехников, которая неделю не отвечала мне на письмо. Они сказали: «Ах да, мы видели ваше письмо. Но у нас работы — на несколько недель вперёд, так что мы не можем к вам прийти». Ну хорошо, ведь можно было сразу так и написать. Попросил у них порекомендовать кого-то ещё. Они назвали пару других контор, в которые я и позвонил. В одной («Братья Далтоны») очень плохо говорили по-английски, и попросили изложить проблему в письме. И, о чудо!, на письмо ответили и попросили прислать фото трубы внутри дома. Понятно, что у этих «братьев» тоже много работы, но, тем не менее, договорились с ними на следующий вторник.

Обнаружили, что вышел второй сезон сериала про девочку-журналистку «Домой засветло» (Home before dark), которого мы давно ждали. Включили — и поняли, что начисто забыли содержание первого сезона. Пришлось пересматривать. Два вечера на это убили. Впрочем, снова получили удовольствие — как и при первом просмотре. Но когда перешли-таки ко второму сезону, то испытали сильное разочарование — качество его оказалось сильно ниже. Сюжетные повороты либо выглядят надуманными, либо эксплуатируют находки первого сезона. Элементов «молодёжной комедии» стало недопустимо много.

В доме полная катастрофа: ничего не помещается. Как будто бы, площадь помещений больше, чем была в квартире. Но захламлённости меньше не стало. Цветы заполонили всё пространство Они на всех шкафах, столах, столиках, табуретках, на полу во всех углах, на кухонных поверхностях, на холодильниках. Не считая, разумеется, законных подоконников. И, в довершение всего, Юля сказала, что если (когда) наступят холода, то она занесёт в дом цветы со двора. Нужно срочно строить пристройку с аранжереей. Но, боюсь я, это нас тоже не спасёт.

Воскресенье 10 октября

С раннего утра ещё один незнакомый звук в доме привлёк моё внимание. Подумал сперва, что вода в батареях шумит: на время отпуска я уменьшал температуру во всём отопительном контуре, а теперь основательно её поднял, чтоб прогреть дом. Но оказалось другое. Всё поле у подножия нашей горы за окном было покрыто птицами от края и до края. Они галдели с шумным рокочущим звуком. А с неба прибывали всё новые и новые стаи. Мы спустились к полю, чтобы насладиться невиданным нами до этого зрелищем. Вернувшись домой, Юля нагуглила, что это канадские гуси.

Битый час разбирался с оформлением таможенной декларации на посылку с нотами из Петербурга. Примерно в это же время пришло ведомление о посылке с нотами из Канады — и пришлось всю процедуру повторить заново. Написал письма всем петербургским авторам, которые имеют обыкновение слать свои книги по почте. с просьбой ни в коем случае этого больше не делать.

Съездили в пару магазинов, и заодно в кирпушник рядом с Вантовской Икеей. Неожиданной удачей стала находка книги, выпущенной в 1982 году к 100-летию Академии Сибелиуса. Забавным образом из типографского набора выпала часть именного указателя, поэтому пропущенные имена допечатаны на отдельном красивом вкладыше. Впрочем, кого хотел, я в этом списке не нашёл, но как знать, чьё имя понадобится завтра?

Вечером позвонили из московской Академии хорового искусства, попросили срочно определиться с темой доклада на декабрьской конференции. У меня были какие-то идеи, но за время отпуска я их начисто забыл. Впрочем, немного поразмыслил и придумал тему, воспользовавшись ритмом заголовка Путешествия хоббита.

Местные водопроводчики продолжают нас игнорировать. Неделю назад я отправил письмо в ещё одну из контор, которые нашёл в интернете, изложив задачу, но пока никакого ответа не последовало. Завтра попробую позвонить им.





Суббота 9 октября

Вернулись с юга домой. Дом цел, машина у ворот стоит — вся заваленная сосновыми иголками. Клён рядом с гаражом весь опал, так что на въезде с боковой дороги лежит большая куча листьев. Я сперва подумал, что это хозяева дороги так чистили эту самую дорогу, что все листья сгребли на наш участок, но потом понял, что нет — это наш собственный клён.

В стенах дома подозрительно пошуршивает. Боюсь, что на чердаке у нас всё-таки мыши. Поскольку устройства я оставлял в гараже, в сарае и на кухне, они нашли себе область, куда ультразвук и магнитное поле не достают. Ну, это пока предположение. Послушаем, какие шорохи будут дальше. Звуков много: и оставленный без присмотра старый лаптоп гудит вентилятором, и вода в батареях, и мало ли что ещё.

В почтовом ящике содержимое плотно утрамбовано. Нужно будет при следующих отъездах прицеплять табличку, чтоб хотя бы спам не засовывали.

Сунулся на почтовое отделение, из которого пришло уведомление о посылке. Мне её, в лучших традициях, не отдали. Велели заполнить анкету на сайте
таможни для уплаты пошлины. Подозреваю, что это пришло из Петербурга новое издание свиридовской «Отчалившей Руси». А Евросоюз принял решение о необходимости растаможки любых отправлений извне. Раньше дешёвые предметы обходились без этой процедуры.

Поскольку я довольно часто бываю в Петербурге, то всегда недоумеваю, встречаясь с желанием коллег отправить мне что-то из Петербурга по почте в Финляндию. Гораздо проще встретиться. Но это люди старой закалки, и им важно соблюсти процедуру. Я всегда испытывал неудобство из-за того, что им приходится для этого совершать лишние действия. Теперь ещё более лишние действия придётся совершать и мне.

Суббота 2 октября

Просмотрел набор пьесы, которую прислал Савва Терентьев. Это оказалась совсем небольшая пьеса Никиты Сорокина. Никита всегда выбирает всё только самое лучшее — лучшую консерваторию, лучший оркестр. Неудивительно, что для издания своей музыки он обратился к лучшему издателю.

Савва любит экспериментировать с нотной графикой. Правда, пьеса Никиты в данном случае не дала ему большого простора для творчества, нотация в ней довольно традиционна. Или я просто уже привык ко всем нововведениям Саввы и не обращаю на них внимания.

Одна черта, которая отличает хорошее издание от плохого, это отношение к пустому пространству. К полям. Часто важность полей недооценивают. Стараются использовать каждый миллиметр площади для своего контента. Если контента не достаточно для занятия всей площади, то увеличивают шрифт, размазывают его равномерно по всей доступной поверхности, и получается полная ерунда.

Так поступили камнетёсы на Смоленском кладбище, которым мы с родными заказали памятник на могиле наших общих предков — моей пра-прабабушки Ирины Павловны Татищевой (рожд. Сазоновой), и троих её сыновей Сергея, ещё Сергея и Николая. Так вот, графики в мастерской выбрали максимально возможную величину шрифта для надписей на памятнике, таким образом они прямо упираются в бока камня, не оставляя никаких полей! Это выглядит безобразно (а ещё и гарнитура шрифта выбрана самая убогая — псевдоцерковнославянская). Плюс к тому, новый памятник поставили почти вплотную к старому (оставить который на своём месте настоял я — несмотря на то, что он расколот и с него утерян крест). В результате прочитать надписи на тех сторонах обоих памятников, которые обращены друг к другу вплоне проблематично. Это, я считаю, именно та самая черта плохих издателей — неуважение к полям. Только в издательствах бывает корректура, а здесь нет — всё сразу в камне и на месте. Никаких эскизов, никаких вопросов.

В издательствах точно так же. Вчера и сегодня мы обсуждали с редакционной группой нового издания цикла Г.В.Свиридова — «Песни странника» (на стихи китайских поэтов) — обложку для этих нот. Ноты опять будут печататься в издательстве, которое я не хочу называть. Профессиональное общение с ними уже в который раз складывается очень тяжело. Один из вариантов обложки они сделали такой, где все надписи размазали по полосе, вместо того, чтобы сгруппировать их — русские заголовки, английские заголовки. В результате получилась просто помойка из текстов.

Савва Терентьев очень внимательно относится к полям. Он пользуется собственными формулами для их соотношения, основанными на тщательном изучении работ Яна Чихольда. Он выводит собственные принципы, которых не могло быть в тексте, но которые необходимы в нотной вёрстке. Некоторые принципы, которые он вводит в обиход, настолько новаторские, что с ними на первых порах сложно согласиться, но со временем, когда выработанная привычка глаз ослабляется, можешь оценить всю их правильность.

Один из принципов, которые старается применить Савва, это постоянство полей по отношению к постоянным элементам нотной графики. Например, нижняя линейка самого нижнего нотного стана на всех страницах всегда будет находиться на одной и той же позиции — вне зависимости, есть ли ноты ниже этой линейки. Если они есть — они окажутся на территории нижнего поля страницы. Вне зависимости от того, насколько низкая эта нота, сколько у неё добавочных линеек, есть ли под ней штрихи, аппликатура или динамика. На вопрос: а что делать, если нота очень низкая и под ней навешано очень много обозначений — Савва отвечает: мы сделаем такое нижнее поле на всех страницах, чтобы самая нижняя нота в любом случае всегда помещалась. И вот тут наступает дискуссионный момент. Я понимаю правоту Саввы. Но в то же время думаю: а если на какой-то странице такая нота не одна, а весь нотный стан кишит ими? Тогда привязка поля к нижней нотной линейке будет не видна. И из-за нагромождения нот будет казаться, что на этой странице поле меньше, чем на других. Может быть так. А может быть — благодаря постоянству полей на всех страницах — и на этой странице глаз будет сразу определять местоположение нижней линейки, и от этого ноты под ней будут выглядеть ещё более рельефно.

Аналогичный вопрос я задал Савве и в новой работе — относительно пространства в начале каждой нотной системы между ключом и первой нотой. На мой взгляд оно слишком велико. Но я вижу, что он сделал его таким большим для того, чтобы в одной из строчек занять его знаком альтерации, предшествующим первой ноте. В этом есть логика, но она опять же дискуссионна.

Думаю, нужно накопить довольно большое количество изданий в такой эстетике, чтобы оно было статистически значимым и можно было проводить изучение, как лучше.

Пятница 1 октября

Наш распорядок все эти дни примерно такой: встаём в 7 утра (кое-кто — в 6, чтоб успеть что-то поделать из компьютерной рутины), завтракаем и сразу идём на море, где сидимо почти до шести вечера, иногда делая перерыв на пару часов в середине дня, чтоб позаниматься наукой или поспать. Затем ужинаем, и в восемь вечера ложимся спать, чтоб на следующий день начать снова. Получается 10-11 часов сна, но всё равно этого кажется мало — видимо, сказывается обилие свежего морского воздуха и накопленный за год недосып.

Успел дописать две статьи для БРЭ про петербургских дирижёров — В.Е.Беглецова и А.С.Дмитриева — и отдать их в читку до смены «моего» редактора. Пока готовил текст, задумался о значении слова академический в названии разных организаций — Академический малый театр оперы и балета, Академическая филармония, Академическая капелла, Академический хор, Академический симфонический оркестр. В особенности заинтересовался этим вопросом, когда обнаружил, что это слово в названии не ставилось просто так самими организаторами коллектива, а его требовалось заслужить, и оно давалось не сразу. Нашёл интервью Олега Табакова — как раз, когда МХАТ стал МХТ, то есть ушла буква «А», отвечающая за слово «академический». Табаков в этом интервью тоже говорит о том, что не понимает, что означает это слово — а потому и инициировал избавление от него. Прозвучала даже мысль о том, что это слово в 1920-е годы, когда им награждались избранные театры, являлось для них своего рода «охранной грамотой», не дававшей их ликвидировать, как наследие буржуазного прошлого. Это можно понять. Однако тогда не очень понятно, для чего за это звание боролись коллективы 1950–60-х годов.

Одно из значений слова «академический» — имеющий отношение к образованию, к учёбе. Об этом тоже говорит Табаков, и отмечает, что их театр вообще не ставит перед собой никаких задач, связанных с учёбой, и это слово в их названии неуместно также и по этой причине.

И вот, например, Государственная академическая капелла Ленинграда / С.-Петербурга стала так называться в 1920-е годы, после того, как в течение нескольких лет называлась Народной хоровой академией. И это было оправдано, поскольку академия унаследовала от дореволюционной Придворной капеллы учебные классы — научные, инструментальные, регентские (ставшие после революции дирижёрско-хоровыми). Более того, хор Капеллы имел в то время, согласно уставу, второстепенное значение — после именно образовательных задач. На протяжении двадцатого века Капелла в несколько приёмов оттрясла с себя все учебные подразделения, как ненужные. Неоднократные попытки их восстановления в структуре сегодняшней Капеллы встречали сопротивление, как действие «несвоевременное» и «нецелесообразное». А потому возникает вопрос, не было бы целесообразным убрать из названия Капеллы слово «академическая», как не соответствующее её сегодняшним целям и задачам? Ведь избавилась же она в 1990-е от имени М. И. Глинки (присвоенного ей с большой помпой в 1954 году в связи с его 150-летием) — когда осозналось, что Глинка к Капелле имеет ооочень маленькое отношение, и есть имена не менее достойных мужей, сделавших для Капеллы гораздо больше него.

Ну, это так — размышления, вызванные необходимостью нудно и длинно выписывать официальные названия коллективов. Когда избавимся от слова «академический» примемся за слово «государственный», в котором смысла немножко больше, однако оно тоже явно необязательное, поскольку сегодня все организации, независимо от слов в их названиях, снабжены маркерами ГБОУ или ГБУК или ещё какими-то типа этого, — указывающими на государственную принадлежность.

На днях на Юлю напала реклама искусственного интеллекта, предлагающая участвовать в кампании по развитию разговорчивых устройств. Кампания проводится среди русскоязычного населения Финляндии (почему?) и состоит в том, что контора на некоторое время даёт в семью некие говорящие устройства, с которыми нужно общаться, чтоб развивать их способности. Мы заполнили соответствующие анкеты, а потом засомневались: а вдруг это мошенники, которые выясняют, какая техника имеется в доме, чтоб целенаправленно его обнести? (в анкете задавались подробные вопросы об этом) Ну и, не говоря уже о том, что чужое устройство в доме будет всё подслушивать и докладывать куда надо. Посмотрим :)

Понедельник 27 сентября

Для комфортного существования в Греции достаточно выучить два слова: полимеры (доброе утро) и атмосфера (добрый вечер).

На пляже сегодня разразилась красивая свадьба. Куча гостей, фотограф, музыка. Оркестр состоял из скрипача и бас-гитариста. Очень может быть, что это была русская свадьба, поскольку среди прочего играли «Зачем Герасим утопил свою муму». Очень свадебная музыка.

В середине дня устроил себе тихий час и отправился немного поработать в номер. Не смог попить кофе: оказалось, что чайник не работает. Позвонил на ресепшен, обещали заменить. Но к вечеру так и не заменили, позвонил ещё раз. Прибежала симпатичная девушка, принесла новый чайник. А когда стала забирать старый, то выяснилось, что он не воткнут в розетку. Позор на мою седую голову.

Савва Терентьев прислал на просмотр ещё одну нотную работу (обещает, что последняя в этом году). Поскольку хочется ничего не упустить и посмотреть внимательно, отложил её на потом.

Из БРЭ попросили заполнить официальное согласие на использование портрета А.Г.Мурина к моей старой статье. Поскольку я взял его из книги А.А.Мурина, которую издавала М.А.Мурина, то перенаправил просьбу ей.

Моему папе поручили срочно выступить на онлайн-конференции в Чебоксарах. Предложили два варианта: заранее записанное видео или прямой эфир. Он выбрал первое. Теперь мне нужно понять, как это сделать технически. Допустим, он запишет видео на телефон. Нужно добавить иллюстрации поверх видео. Чтоб была полноценная презентация. Он сам никогда этого не делал, а я делал в Adobe Premiere, которого с собой нет. Нужно найти какую-то очень простую и бесплатную программу для добавления фотографий поверх видео. Под винду или под айфон.

Воскресенье 26 сентября

Утром на завтрак подавали шампанское. Почувствовали себя аристократами и дегенератами.

Целый день провели на море. Недооценили силу осеннего солнца и слегка подгорели.

Получил сообщение от внука Владимира Алексеевича и Аллы Алексеевны Васильевых, в котором он сообщил о кончине Владимира Алексеевича в минувший четверг. Очень жаль! Мне довелось немного поучиться у обоих супругов. Они прожили вместе 61 год, оба работали в Хоровом училище (которое Владимир Алексеевич окончил в 1951 году). Там они и познакомились. Владимир Алексеевич оставил большое научное наследие и ряд именитых учеников (самые известные из которых — Равиль Мартынов и Евгений Колобов). Какое-то время В.А. работал на одной кафедре с моей мамой.

Суббота 25 сентября

После сумасшедшего лета мы решили немного отдохнуть, и полетели на море.
Турфирма дала нам билеты на самолёт компании Jettime, которая появилась год назад. У неё отсутствует онлайн-регистрация и самостоятельная регистрация в автоматах в аэропорту. Только очередь, только хардкор. А ещё после того, как самолёт с пассажирами отъехал на взлётную полосу, он простоял там полтора часа, поскольку у него отказал один из двигателей. Капитан корабля по громкой связи докладывал пассажирам о прогрессе. В какой-то момент он объявил: «Сейчас мы попробуем перезагрузить компьютер, может быть, это поможет». И таки да, это помогло — через десять минут самолёт полетел.