October 2nd, 2004

Берлин

ИТАК, общий пробег составил 1589 километров, и я оказался в Берлине. Сразу же создалось впечатление чего-то очень родного. Не могу обьяснить, почему, но Гамбург у меня вызвал стойкую ассоциацию с Москвой, а Берлин - с Питером. Не с сегодняшним Питером, с его евроремонтами и показухой, а старым, двадцатилетней давности. Такие же домики в стиле модерн, но не с полированными дверьми, а со старыми, трухлявыми. Те же магазинчики на первых этажах. Но без уродских решёток на окнах! Те же трущобы восемнадцатого века из красного кирпича, те же дикие, ещё не убранные в гранит речушки, наподобие нашей Охты или Смоленки. И, главное, те же люди. Те же, что в Ленинграде двадцать лет назад. Которые не шарахаются, когда к ним подходишь с вопросом, которые сами то и дело останавливают и что-то спрашивают. И мужичок, проникновенно играющий Баха на синтезаторе в подземном переходе. И детишки, которые клянчат мелоч у прохожих. И даже язык, на котором они общаются, издали кажется русским.
На английском же языке немцы либо говорят хорошо, либо плохо, либо вообще не говорят. Например, хозяйка кемпинга, в который я собирался вьехать, говорила плохо. На мой вопрос, как к ним подьехать, она лишь повторяла свой адрес. Адрес-то я и так знал. Проблема состояла в том, что названной улицы не было на моей карте. Хозяева остальных кемпингов из моего списка по-английски не говорили. То есть, вообще ни на каком не говорили, а просто не подходили к телефону. Я отложил этот вопрос на потом, а сам продолжил прогулку.
Взобрался на Фернзеетурм. Сколько раз произносил это слово в своё время на уроках немецкого, но так и не знал, что это такое. И только теперь случайно прочитал его рядом с телевизионной башней-иглой, в середине которой висит шарик. На этот шарик можно подняться на лифте и обозревать окрестности. Что я и сделал. Впрочем, не могу сказать, что это меня впечатлило. Там было много народу, тесно и душно. А окрестности оказались так себе: с высоты видны были сплошные серые многоэтажки. Немногочисленные памятники старины терялись среди них, и все были на перечёт, т. е. у смотровых окошек висели картинки с пометками, что именно надо отыскивать в серой массе города.
Патлатый мужик, сдающий на прокат велорикши на Александер-платц, охотно вступил со мной в беседу (он был из тех, кто говорят хорошо), но оказалось, что и он не может на карте найти ни одного из кемпингов моего списка. Я сказал, что, в принципе, могу отьехать 50 километров от Берлина и поставить палатку в лесу. Он ответил, что есть одно место и в Берлине, где можно это сделать, и показал на карте. Под мостом. Ладно, посмотрим.
Для чего же я сюда приехал? Чтобы подняться на банальный Фернзеетурм? Или чтобы зайти в прокат велосипедов и интернета у его подножья? Может быть, чтобы убедиться, что фанта у немцев в Макдональце разбавленная? Должно же было оказаться что-то ещё. Что-то очень важное, что-то, что совершенно обязательно нужно увидеть. И я увидел.

(см. продолжение)

Берлин (продолжение)

Отправляясь на прогулку, я оставлял машину на Аллее Красивых Домов (это название у неё такое). И правильно, ибо, как потом оказалось, найти место для парковки в центре совершенно немыслимо. И вот, возвращаясь по уже стемневшей Аллее к дому 150, где я припарковался, я обратил внимание на любопытную фигуру, стоящую в проёме между домов. Это был манекен, изображавший потрёпанного солдата времён Второй мировой войны. А рядом стояла вешалка, на которой висели ватники, робы, портянки, пилотские куртки - всё это показалось мне каким-то сказочным, и я шагнул в проём. Оказавшись в тёмном дворе, я то и дело натыкался на очередные экспонаты - каску или шинель. В самой глубине двора оказался освещённый вход и, собственно, само заведение. Заведение ломилось от уже знакомых экспонатов, а также и от других. Чего тут только не было: костюмы сотрудников НКВД, бронзовая статуэтка Чебурашки и крокодила Гены, пачка Беломора, изваяние генералиссимуса, старые военные фотографии, допотопный мотоцикл, и много-много старой военной формы. Из динамиков под потолком душевно завывал Борис Гребенщиков. Хозяин заведения оказался давно приехавшим сюда из Киева русским. Он любовно описал каждый свой экспонат, рассказал, что ездит их собирать по всей России. Показал форму, которую сам шьёт по старым образцам - собственно это и есть основной источник дохода для заведения. Под конец он спросил меня о моих планах. Я сделал ещё одну попытку выяснить, где находится мой кемпинг. Позвонил хозяйке, она сообщила, что через сорок минут офис закрывается. Я спросил, как к ним подьехать, и она заорала в трубку: "У вас есть сорок минут!". Понятно, что в такой ситуации ехать было некуда. Поэтому хозяин магазина-музея предложил поехать переночевать у панков, среди которых у него есть знакомые. Он указал место на карте, и я туда отправился. Место представляло собой большой парк, плотно заставленный вагончиками. Понятно, что палатку ставить там было негде. Это же мне подтвердили и люди, которые вышли оттуда. Однако они порекомендовали мне ещё одно место и указали на карте в ту самую точку, куда показывал мужик с вело-рикшами: под мостом.
Через мост, похоже, проходит заброшенная железнодорожная ветка. Старые кирпичные опоры обильно исписаны граффити. И вообще всё это находится в центре Трептов-парка. Здесь тоже стоят несколько вагончиков. Однако свободного места довольно. Ко всему прочему имеется ещё и крытая эстрада. Кажется, здесь когда-то были какие-то аттракционы. В каком они состоянии, в темноте разглядеть сложно. А на эстраде мне разрешили поставить палатку. Судя по оставшемуся на сцене реквизиту, здесь недавно приносили человеческие жертвы. В общем, спокойной ночи!

Берлин (утро)

УТРОМ я вышел во двор, и обнаружил, что там на лавочке сидят Стас Козлов (отец Олега wildcat78)
и Вадим Афанасьев — руководитель хора, где Стас работает. И не просто сидят, а разучивают мотет по толстым нотам. Хоралом в этом мотете служил гимн «Союз нерушимый». Известно, что выпускник Регентских курсов Придворной Капеллы Александр Александров не сам сочинил музыку к своему гимну, а использовал хорал из этого мотета. Собственно, он был не первым, кто подобным образом "сочинил" государственный гимн. Ещё до него директор той же Придворной Капеллы Алексей Львов выдал марш одного из полков петербургской губернии за свою музыку, и она стала потом называться "русским народным гимном" на слова Жуковского "Боже, Царя храни". Вот и Александров приделал к хоралу из этого мотета слова Михалкова.
Хористы, сидящие на лавочке, репетировали так аппетитно, что я попросил разрешения к ним присоединиться. Они не возражали. Интересно, что хорал из мотета разучивали не с оригинальными немецкими словами, а с Михалковскими! В завтрашнем концерте нужно было петь с последней версией текста, но у нас на языке вертелись, разумеется, те слова, которые вдолбили нам с детства. Впрочем, хорал - ладно. А вот фуги, которые его обрамляли, были гораздо сложнее. И там уже текст был немецкий.
Наконец, Стас осторожно сказал: "Слушайте, мы же всё равно это за один день не вючим". Я поддержал его: "Действительно! Так зачем же время терять?" И руководитель, подумав, захлопнул ноты и подвёл итог: "Ладно, завтра на концерте с листа споём".
Вот такие сны снятся в полседьмого утра под мостом в Трептов-парке.

Берлин (размышления)

ПЕРВЫЙ раз я побывал в eтом городе в самом начале девяностых (мы тогда с joma_kotом жили у классной тётки по имени Сюзанна). Тогда только-только рухнула берлинская стена. Кое-где можно было ещё видеть уцелевшие фрагменты. И отличия одной половины Берлина от другой ещё оставались разительными.
И вот иногда я думаю: какое же чудовищное eто было изобретение! Представьте, например, что Питер взяли и поделили пополам. Построили стену, через которую нельзя переходить. Которая приравнена к государственной границе. Скажем, вдоль Лиговского проспекта. На одной стороне Питера американская сфера влияния, а на другой - немецкая. Западный Питер и Восточный Питер. Ещё и назвали бы один из них - Ленинград, а другой Санкт-Петербург. Чтобы посетить Эрмитаж - нужно приглашение и виза. Заодно и Капелла оказалась бы на другой стороне. И мы с wildcat78 никогда бы не познакомились, потому что жили бы в разных государствах... Да и с женой своей я бы никогда не встретился.
"Казаки, казаки, едут-едут по Берлину наши казаки..."
"У ворот Бранденбургских тишина, тишина..."