February 3rd, 2005

sp

Наследники

ХОРОШО известно, что Придворная капелла пополняла свои ряды малолетними певчими из города Глухова, с Украины. Однако не только оттуда.
Москва была ещё одним источником. Яркие голоса из Патриаршего (Синодального) хора отбирались Государевыми посланниками и переводились в Петербург для пения уже в составе Капеллы. Чудовский монастырь также подвергся набегу специально ездившего в 1850-х в Москву регента. Оттуда в Петербург забрали лучшего альта — восьмилетнего Степана Смирнова. Как ни пытались в монастыре обмануть приехавшего по набору певчих, подсовывая ему однофамильца, петербургский посланник в конце концов отыскал нужного Степана Смирнова, спрятанного на время его визита в шкафу.
Некоторое время спустя Степан Александрович Смирнов, прошедший Капелльскую школу, был назначен руководителем хора Придворных певчих и оставался им почти сорок лет, до самой своей смерти в 1903 году; в годы его работы Капелла достигла невероятных исполнительских высот! Именно на его репетиции, проходившие в старом (ещё до перестройки Бенуа) зале Капеллы, в начале 1890-х годов тайно пробирался десятилетний Палладий Богданов, и, затаив дыхание, жадно слушал звучание хора, трепеща от глубоких октавных басов и уносясь в небеса вместе с детскими голосами. Через какое-то время его, естественно, засекли, но принимать Паллашу в хор тогдашний управляющий Капеллы Балакирев не хотел из-за перероста. Его уговорила родная сестра Глинки, Людмила Ивановна Шестакова, сказав: «Милий, возьми мальчика в Капеллу, он будет хорошо заниматься; у него есть данные быть хорошим музыкантом».
Годы учения пролетают быстро, и в 1904 году — спустя год после смерти Смирнова — Палладия Богданова приглашают на должность дирижёра Придворных певчих. Он остаётся с Капеллой до конца своих дней, проведя в ней в общей сложности восемьдесят лет. Наступившее в 1920-х годах разделение Капеллы на взрослую и детскую однозначно определило место Палладия Андреевича с капелльскими детьми. Его воспитанникам, взращённым в тяжёлые годы войны и эвакуации, нет числа: Ардентов, Баранов, Дмитриев, Федя Козлов, Минин, Чернушенко, Юрлов, Флярковский — вот лишь те, кто приходят на ум сразу. Богданов заменял им отцов и матерей, был для них не просто учителем пения, а тем, кто сопровождал и направлял их первые шаги, закладывал в них начала музыки, передавал многовековой дух капелльских традиций.
Оставшиеся после него наследники — это уже наши учителя. И Козлов, и Ардентов, не пожелавшие оставаться с увёзшим их Свешниковым в Москве, а вернувшиеся в Ленинград,— это те, кто продолжал отдавать себя нам, воспитанникам шестидесятых, семидесятых, восьмидесятых.
С их уходом линия наследства может прерваться, ибо мало знать, мало уметь, нужно ещё чувствовать и любить, нужно нести в себе тот заряд, тот дух, который накапливался в поколениях, нужно болеть, нужно умирать и возрождаться, нужно парить в небесах и нырять с головой, нужно помнить о прошлом и смотреть в будущее, нужно забыть о себе и думать о других, нужно пробивать новые дороги и наносить на карту старые, нужно знать секреты и тайны, которые не объяснишь, нужно много чего Ясно ли это Тем, Кто Решает?