July 5th, 2006

ruin

Квартира Балакирева

В СВЯЗИ с кризисом вокруг здания Капеллы на Мойке, 20 всё чаще звучит упоминание о «квартире Балакирева». Вот, мол, какую реликвию торгаши собираются продать «налево».
Лишь несколько цитат: «Любопытно, что в одном из этих флигелей некогда находилась двухэтажная квартира основателя "Могучей кучки" композитора Милия Балакирева» (Софья Прокошева. А капелла // Невское время.— 13.05.2005).
«Кому достанется балкон Балакирева?» — спрашивает «Новая газета», демонстрируя фото балкона, выходящего на Мойку, и добавляет: «Теперь там, где жили и работали Балакирев и Римский-Корсаков, обустроят двухуровневые апартаменты для нуворишей, тренажерный зал, финскую и турецкую бани» (Валерия Стрельникова. Банный день для скрипки с оркестром // Новая газета. 22.11.2004).
И даже сам художественный руководитель Капеллы заявил в интервью «Российской газете», что «замечательные флигели главного здания капеллы (там жил Балакирев) с видом на Мойку и Дворцовую площадь… теперь капелле не принадлежат» (Наталья Шергина. Владислав Чернушенко: Голос из хора // Российская газета. 22.11.2004).
Ну а «Новый Петербург» прямо так и озаглавил целую статью: «Шуты от культуры и квартира Балакирева» (22.04.2004).

Ничуть не умаляя нависшей над Капеллой угрозы, хочу лишь усомниться в основаниях для существования бренда «Квартира Балакирева». Балакирев, будучи в течение 11 лет управляющим Капеллой, в Капелле никогда не жил.
Палладий Богданов, пришедший в Капеллу десятилетним мальчиком при Балакиреве, и остававшийся в ней до своей смерти в 1971 году, пишет в своих воспоминаниях, что вечером, «уложив спать детей, осмотрев весь порядок мытья на ночь, укладки в постели, проверив наличие туфель, Милий Алексеевич направлялся на извозчике домой с тем, чтобы на другой день начать такую же напряжённую и кропотливую работу по воспитанию и выращиванию певцов и будущих музыкальных деятелей страны» (Д. Н. Ардентов. Палладий Андреевич Богданов и его «Страницы воспоминаний» // Становление и развитие национальных традиций в русском хоровом искусстве.— Л., 1982.— С. 124). Очень сомнительно, чтобы Балакирев, выйдя из школьного входа Капеллы в главном её дворе, брал извозчика, чтобы дойти до упомянутой двухэтажной квартиры с балконом, расположенной в этом же дворе и, кроме того, соединённой со школой коридором.
С. В. Смоленский, служивший в Капелле управляющим спустя несколько лет после Балакирева, вспоминает о нём, как о «неподкупно честном в искусстве идеалисте» и в то же время как о «наивном и доверчивом художнике». Между делом он отмечает: «этот управляющий Придворною капеллою не пожелал воспользоваться полагающеюся ему казённою квартирою, которую он предоставил сначала Римскому-Корсакову, а потом такому архимошеннику и негодяю, как господин Бражников» (Русская духовная музыка в документах и материалах. Т. IV. Степан Васильевич Смоленский. Воспоминания.— М., 2002.— С. 431).
«Предложение устроить в исторической квартире музей в своё время не прошло из-за недостатка экспонатов»,— сообщает «Невское время». Ещё бы. Если когда-нибудь задумают открыть мою музей-квартиру в Белом доме, то этим планам тоже не суждено осуществиться. За недостатком экспонатов.