February 26th, 2010

79

Номера

В детстве я не мог понять, почему мне говорят, что мы едем на пятом трамвае, когда я чётко видел, что мы садимся на 5126-й. Именно этот номер был перед моими глазами.



Или мне говорят, что надо начинать играть с пятнадцатой страницы, а я не могу её найти, потому что на всех страницах один и тот же номер — 9680. То, что сверху страницы есть ещё какие-то номера, мне было не видно.



Конечно, позже я разобрался и с номерами нотных досок, и с парковыми номерами трамваев. А парковые номера седьмого автобуса, который ходил мимо нашего балкона, я знал наизусть. Знал, в каком номере у водителя руль обмотан, а в каком прозрачный набалдашник у переключателя скоростей, а у кого чёртик из капельниц подвешен к зеркальцу. Сразу определял, если водитель «чужой», то есть случайно назначенный на семёрку с другого маршрута. Пару раз случалось, что водитель не знал, куда ехать, и я ему подсказывал.

А однажды я забыл в автобусе портфель. Получилось это так. Обычно у меня был ранец, и я привык, что руки у меня свободны. А в тот день с ранцом что-то случилось, и мне выдали бабушкин кожаный портфель, который нужно было нести в руке. Это было непривычно и неудобно, поэтому войдя в автобус, я сразу засунул его между сиденьями. Было такое место в автобусах, на колесе, где кресла стоят спиной друг к другу и образуют треугольный проём, в который очень удобно что-то ставить. Вот туда я портфель и поставил. И, разумеется, забыл о нём. А вспомнил только когда давно уже вышел из автобуса и пришёл в Капеллу, на уроки. В класс пришёл, а ни учебников, ни тетрадей, ни даже ручки нет. Забыл я портфель в автобусе. Но хотя я и забыл портфель, я прекрасно помнил парковый номер автобуса, на котором ехал. И, разумеется, из какого он парка. И позвонил домой бабушке и сообщил ей всю эту информацию. Ну, а дальше дело техники, и, проваляв дурака три урока, к четвёртому я уже был со своим портфелем и со всеми делами.

Дальнейшее старческое брюзжание про то, что теперь уже всё не то (=нет трамвая, нет автобуса, нет училища в Капелле и так далее), можно опустить.
now

ЖЖ

После нескольких лет апатии я решил вернуться к ежедневному чтению френдленты. Вчера просмотрел последние пятьдесят постов, а сегодня — всё новое, что вы написали со вчерашнего дня. И это заняло у меня практически полный рабочий день. Нет, братцы, я такой роскоши позволить себе не могу.

Юргенсон

Из всех нотных изданий, какие я когда-либо видел, моему сердцу милее всего ноты Юргенсона. На данный момент я не могу сформулировать конкретную причину. Но в них есть что-то притягательное. Сегодня покажу два титульных листа.

Пиковая дама Чайковского (по щелчку можно попасть в альбом, где эта же картинка высотой в 1600 точек):



К сожалению, эти ноты были переплетены кем-то из предыдущих владельцев, поэтому поля у них обрезаны. И вместе с полями обрезан автограф первого владельца. Шестицветная печать. По-моему, редкость для того времени. А приобрести этот клавир мне удалось пару лет назад в антикварной лавке на Литейном. В этой же лавке я тогда купил ещё несколько юргенсоновских изданий, причём на одном из них имелась карандашная надпись то ли «От Пети Чайковского», то ли «От Пети Чайковскому» — так и не разобрал до сих пор.

И ещё один юргенсоновский титульный лист, попурри из пьес Глинки:



Эти ноты я привёз минувшим летом из Брна. Вот ведь тоже: партитура свёрствана неудобно, нелогично. А всё равно нравится. Забавно, что новые владельцы этого издания (тоже переплетённого и обрезанного) пытались вытравить экслибрис и автограф, оставленные предыдущими владельцами (вверху справа).