Peter True Be Know (ptrue) wrote,
Peter True Be Know
ptrue

Categories:

Следующий раз

А если бы какое-нибудь издательство решило делать ноты для Олимпиады, то всё происходило бы так.

Суббота, 22 февраля, вечер. Завтра Торжественное Закрытие. Но это там, в Сочи. А тут, в Петербурге, хоть и суббота, но весь нотный отдел в сборе. Нет, про Олимпиаду мы уже давно забыли, потому что всё давно сделано и отдано заказчику, тысячный детский хор с Гергиевым ещё в январе записал фонограмму, а теперь неделю сидит в Сочи и репетирует выходы, взмахи и хлопки.

А мы сидим на работе, потому что делаем партии для оперной постановки в Амстердаме (премьера через две недели, а автор принёс материал только вчера; последнее действие ещё не дописано) и одновременно верстаем полное собрание сочинений Слонимского для выставки во Франкфурте. Выставка только через месяц, но в собрании шестьдесят четыре тома.

Из открытой двери нотного отдела валит пар. От компьютера с "Косынкой" отходит главред с кружкой в одной руке и сигаретой в другой. Он специально приехал в субботу, чтобы подбадривать остальных. Оглядывает помещение, принимает озабоченный вид, говорит: "Мы не успеем сделать партии". Щёлкает зажигалкой. Директор в Сочи, поэтому можно курить в помещении.

Междугородний звонок. Звонит директор издательства из Сочи. Почему звонит не на мобильный? Ах, ну да, я же его выключил, чтоб никто не отвлекал.
— Петечка, какое счастье, что ты на работе!
Какое несчастье, что я забыл выключить настольный телефон.
— Что случилось, Самюэль Мануилович?
— Петечка, у нас че-пэ. Валерий Абисалович просит срочно напечатать ещё три произведения для завтрашней церемонии.
— А зачем? Ведь всё уже спето и записано!
— Петечка, здесь сломался магнитофон, поэтому они будут петь вживую.
— Что? Какой магнитофон? Мы в каком веке?
— Вжи-ву-ю! Я не знаю, что у них там сломалось!
— Ну хорошо, так пусть споют то, что уже выучили, зачем новое-то городить?
— Петечка, весь ужас ситуации состоит в том, что они это не споют.
— Как не споют, ведь спели же уже?
— Не спо-ют. Ты знаешь, сколько недель они записывали эту фонограмму? Там сплошная химия. Они это спеть не-мо-гут. К счастью, здесь оказались *** и ***, и Валерий Абисалович попросил их написать три новых пьесы, совершенно простые. Их спою даже я.
— Ктоооо? Гергиев заказал им музыку для Олимпиады???
— Петечка, у него не было другого выхода. Его кругом подставили. Ну и к тому же, их все знают и любят.
— Угу. Все.
— Петечка, скажи мне. Ведь мы сможем это сделать?
— А какой объём?
— Сейчас я дам тебе администратора Валерия Абисаловича, Олечку, она тебе всё объяснит.

Трубку берёт девушка. Олечка. Спрашиваю:
— Вы можете прислать мне PDF?
— Что прислать?
— Ну, ноты, которые надо набрать. В каком они у вас виде?
— А, ноты. Сейчас посмотрю. Тут папка. В ней тетрадь большого формата. Толстая.
— Мне нужно знать объём и состав оркестра для каждой пьесы.
— Состав? Ну... списки оркестрантов не у меня. А зачем вам? Мы сами на ксероксе напечатаем, сколько нужно копий.
— Хорошо. Сколько там дерева, сколько меди в рукописи?
— Дерево??? Папка пластиковая. Тетрадь на пружинке... железной.
— Ладно. Понял. Вы можете сосчитать горизонтальные полоски на первой странице? Или нет. Как вы вообще собирались нам всё это пересылать? У вас есть сканер? или факс?
— Нет, у нас тут ничего нет. Но мы можем зафотать каждую страницу и выложить фотки в контакт.
— Хорошо. Пришлите мне прямо сейчас фото первой страницы и сообщите точное количество страниц. Только не надо в контакт. На почту.

Через минуту снова звонит дядя Сэм. Ну, в смысле, Самюэль Мануилович. Одновременно приходит письмо с фоткой и цифрами.
— Ну что? Как ты думаешь, мы справимся?
Держу ухом трубку, руками на клочке бумажки делю и умножаю в столбик.
— Так... Самюэль Мануилович... Если это делать втроём и начать прямо сейчас, то к семи утра закончим. Но при этом — ни есть, ни спать, ни пописать.
— Петечка, ты гений! Начинайте! В восемь репетиция, они как раз успеют отксерить партии.
— Подождите, подождите, а кто делать-то будет? Все заняты по горло. Вон, Эрнеста Иосифовича спросите — он только что сказал, что мы не успеем сделать партии.
Главред отрывается от пасианса за своим компьютером и подтверждает: — Не успеем!
— Вот. Слышали?
— Петечка, я тебя умоляю. Найди кого-нибудь. Может, у тебя дети согласятся? Мы заплатим любые деньги! Слышишь? Любые деньги.
— Дети заняты. Внукам бы поручил, но они сейчас в хоре, в Сочи. Ладно, я попробую кого-нибудь найти.
— Всё, Петечка, действуй! Если что-то нужно, звони в любое время.

Тем временем по пять штук в письме продолжают приходить фотки рукописи цвета носовой слизи.

Кого позвать? Кого позвать? Все, кто хорошо и быстро умели делать, — либо давно разъехались, либо занимаются чем-то другим. Либо и разъехались и занимаются. Либо они уже сидят со мной в одном помещении, и на них лучше не дышать. (Главред не в счёт.)

Выбор складывается такой: Слава в Германии, Ефим в Израиле и Вова в Мексике. Вернее, не выбор — привлечь-то надо всех троих. Вову лучше всего, потому что у него сейчас день. А остальных придётся будить.

Начинаю со Славы.
— Слава-привет-как дела-ты-можешь-к-утру-набрать-50-страниц-партитуры-и-извлечь-42-партии?
Молчание.
— Слава?
— ...подожди, я записываю...
— Не надо записывать, я сейчас тебе всё пришлю.

Начало хорошее. Осталось двое. Две пьесы, два выстрела. Не промахнуться.
— Фима, привет! Тут такое дело, срочно нужна твоя помощь, никак иначе не выкрутиться.
— Что надо?
— Нужно набрать партитуру... всего 47 страниц. И партии извлечь.
— Ладно, пришли на следующей неделе, я посмотрю.
— Нет, Фима, погоди. Это сейчас надо. Прямо сейчас. К утру.
Молчание.
— Фима? Ты записываешь?
— Ничего я не записываю. Это что, для Сэма, что ли?
— Нет, с чего ты взял? Это для Гергиева.
— Понятно, значит для Сэма. Нет, не буду. Даже не уговаривай.
— Погоди, послушай! Сэм, то есть, Гергиев, любые деньги обещал.
— Да какие деньги, ты что, забыл, как мы познакомились?
— Эх, ну кому я теперь этого *** отдам на ночь глядя...
— Кого-кого? Это правда ***?
— Да. Только сегодня написал.
— Блин, что ж ты сразу-то не сказал. Давай шли скорее, я сделаю.

Фуууф. Ну и последняя.
— Вова, привет! Что делаешь?
— На репетицию еду.
— На репетицию? А у вас уже воскресенье или ещё суббота? Впрочем, какая разница, всё равно, вроде, выходной должен быть?
— Даа, обычно выходной. Но завтра праздник, коррида, представляешь, сам мэр написал два пасадобля, мне дали сделать аранжировку, и завтра мы их играем, так что надо отрепетировать.
— Два чего, бля?
— Пасадобль. Танец такой.
— А, понятно. Слушай. А нельзя отменить репетицию?
— Ты шутишь? А ради чего?
— Нужно срочно к утру (то есть, для тебя — к вечеру) набрать партитуру... 64 страницы на 44 партии. И извлечь партии, соответственно. Ударных много. Хоровые партии я сам сделаю.
— А денег сколько дают?
— Сколько скажешь.
— Ладно, подожди на линии, я что-нибудь придумаю. (Пару минут звучит музыка пасадобля, в паузах телефон говорит что-то женским испанским голосом.) Ну, я договорился. Присылай материал.
— А как же мэр?
— Я сказал ему, что если исполнять его пасадобли на завтрашнем празднике, то они затеряются, и предложил, чтоб он написал ещё десяток, а мы потом устроим фестиваль пасадоблей исключительно в его честь. Он был совершенно счастлив.

Работа закипела. Я пишу скрипт, который высвечивает "градусник" с прогрессом и примерное время окончания работы. Каждый участник нажимает кнопку, когда заканчивает набор очередной страницы. Цифры растут. Пока укладываемся.

Скайп. Звонок из Германии. Слава на линии.
— Петя, у меня тут такой вопрос. Имеет значение, каким способом мы это набрали?
— Ммм... нет, наверное. А в чём подвох?
— Дело в том, что я не хотел слова для вокальной строчки вбивать и погуглил, может они в интернете есть. В результате нашёл не только слова, но и всю партитуру. Нота в ноту совпадает. Только автор стоит не ***, а ###. Ну, это я исправлю, а так, получается, можно ведь уже партии извлекать, да?
— Слава, погоди. Так не может быть. Эту музыку только сегодня написали по просьбе Гергиева. Тут какая-то ошибка. Можешь прислать мне ссылку на то, что ты нашёл? Я спрошу у дяди Сэма, что с этим делать.

Звоню в Сочи.
— Самюэль Мануилович, вот такая ситуация, что делать?
— Петечка, сейчас я тебе дам Олечку, задай ей все остальные вопросы, какие у тебя есть, а я пока постараюсь найти Валерия Абисаловича. Ты представляешь, он уже третью ночь на ногах, третью ночь на ногах... (удаляется.)

Я не спрашиваю у "Олечки", зачем в партитуре теноровая и басовая строчки (ведь в Сочи только детский хор, да?), не спрашиваю, как на фортепиано исполнить созвучие из семи секунд на расстоянии квинты каждая следующая от предыдущей, не спрашиваю, где искать недостающие доли в тактах и куда деть лишние. Расспрашиваю её про олимпиаду, заполняя ожидание до получения ответа на главный вопрос: что мы вообще делаем.

Дядя Сэм возвращается.
— Петечка. Ра-ди-бо-га извини. Ра-ди-бо-га. Ничего делать не нужно. Всё. Валерий Абисалович сказал, что магнитофон нашли, так что новые номера петь не будут. Пожалуйста, извинись от меня перед своими людьми и пообещай, что мы о-бя-зательно их пригласим в следующий раз.

PS. Все имена и события в истории вымышлены, все случаения совпайны.
Tags: choir, notovodstvo, Гергиев, Сочи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments