Почтовый двор?

В истории Певческой капеллы есть деталь, переходящая из книги в книгу и потому уже давно ставшая канонической. Никому даже не приходит в голову сомневаться в ней. Она воспринимается как данность.

Эта деталь касается места, где проживали певчие после переселения из Москвы в Петербург в начале 1700-х годов. Впервые об этом написал Донат Васильевич Ткачёв в книге: Гусин И. Л., Ткачёв Д. В. Государственная академическая капелла имени М. И. Глинки. Л., 1957 на с. 23:
В начале XVIII века певчие жили в военных временных казармах, а затем в «мазанках» Петропавловской крепости, возле построенного в 1703 году Петропавловского собора. После постройки Почтового дома в 1710 году (впоследствии здесь был построен Мраморный дворец — ныне филиал Центрального музея В. И. Ленина) певчие жили в нескольких комнатах этого дома. В дальнейшем певчие и уставщики жили в первом Зимнем дворце, построенном в 1726 году (где теперь здание Эрмитажного театра), возле Зимней канавки, а затем — во втором Зимнем дворце.
Нас в этой последовательности интересует Почтовый дом. Сообщается, что он построен в 1710, занимал место будущего Мраморного дворца и певчие жили в нём примерно между 1710 и 1726. Донат Васильевич даже воспроизводит изображение упомянутого дома (на с. 17):




Все следующие книги о Капелле опускают подробности, но с удовольствим перепечатывают картинку. Правда, варварски её кадрируя.

Ершов А. И. Старейший русский хор. Л., 1978. С. 32:




Чернушенко В. А., Левандо П. П. Певческая капелла Санкт-Петербурга. СПб., 1994. С. 23:




Кручинина А. Н., Чернушенко В. А. Санкт-Петербургская певческая капелла — музыкальный лик России. СПб., 2004. С. 17:




Фиалковский В. С. Капелла. Пять веков. СПб., 2015. С. 78:




К сожалению, ни одно из упомянутых изданий не является научным, и ссылки на источники отсутствуют в них чуть более, чем полностью. Поэтому пока неизвестно, откуда Ткачёв почерпнул информацию о проживании придворных певчих в Почтовом доме. Однако изображение опознать проще. Это гравюра голландца Питера Пикарта, известная под названием «Первый вид Петербурга». Она датируется 1704 годом, и её единственный экземпляр хранится в Отделе эстампов Российской национальной библиотеки:




И вот тут возникает неувязочка. Согласно Ткачёву, Почтовый дом построен в 1710 году. Значит, он никак не мог быть запечатлён на гравюре 1704 года! Это не почтовый дом, и во всех книгах о Капелле тиражирована ошибка.

Есть версия, что постройка на гравюре — это «какой-то шведский дом, доставшийся Петру I при завоевании этих земель. Так же, как, например из шведского дома был перестроен Летний дворец Петра» (версия принадлежит моему отцу, исследователю архитектуры Мраморного дворца, который позже был построен, как уже говорилось, на месте Почтового дома). Историк Е. В. Анисимов считает, что в этой постройке находился питейный дом, то есть кабак (Анисимов Е.В. Летний сад или петровский «Огород»). Эту же версию подтверждает С.И.Шишков (Шишков С. И. Петербург экскурсионный. СПб., 2008. С. 40–41), прямо называя гравюру Пикарта — «Питейный дом».

Судя по изображению Петербургской (Петропавловской) крепости на противоположном берегу Невы, сам питейный дом находился тоже где-то рядом с нынешним Мраморным дворцом. Ну, например, на месте «Конторы дворцовой», обозначенной на плане 1753 года на месте нынешней площади Суворова — ровно посередине между Лебяжьей канавкой и Красным каналом.




Однако вернёмся к Почтовому дому. Неизвестно, где Ткачёв взял дату его постройки 1710, однако очевидец А.И.Богданов называет датой постройки 1714: «Почтовой Двор построен был мазанкавой в 1714-м году; на том месте стоял, где перевоз на Троицкую пристань переежжают» (Богданов А. И. Описание Санктпетербурга. 1749–1751. СПб., 1997. С. 196). К 1716 этот двор надстроили вторым этажом и покрыли черепичной крышей по проекту и под руководством Доменико Трезини.

П. Н. Петров сообщает (в своей книге: Петров П. Н. История Санкт-Петербурга с основания города, до введения в действие выборного городского управления по учреждениям о губерниях. 1703–1782. СПб., 1884. С. 109):



На фрагменте плана выше как раз виден пустой участок, с трёх сторон «обрытый» водой — Невой, Красным каналом и «Ковшом». Это ровно то место, где сейчас находится Мраморный дворец, и где, соответственно, в начале XVIII века был построен Почтовый двор.

Сохранилось изображение Трезиниевского Почтового двора. Это гравюра Н. Кирсанова:




А вот, собственно, фрагмент плана, на котором Почтовый двор уже занял своё законное место (Леблон Ж.-Б. Проект Летнего сада. 1717):




Пока что нам не удалось найти никакого упоминания придворных певчих в связи с Почтовым двором. Хотя сам двор описывают многие источники. И то, что они пишут, не исключает возможности проживания там певчих. Например, у Пыляева (Пыляев М. И. Старый Петербург. Рассказы из былой жизни столицы. СПб., 1889. С. 62):



И двенадцать музыкантов с рожками и трубами. И празднества, которые давал там царь. (И то, что «все должны были выбираться оттуда» перед визитами царя — как это знакомо!). Вполне могли бы там и певчие где-то быть.

Будем искать дальше.
79

Петербургские бабки

Родственница, которая принимала нас в Тбилиси, поразила меня тем, что перед выходом по достопримечательностям (т.е. храмам и т.д.) она дома рассовывала по карманам мелочь, которую потом раздавала церковным нищим.

Будучи в Петербурге, пытаюсь взять эту привычку на вооружение. Специально платил в магазинах купюрами, а не карточкой, собирал сдачу.

На входе в Казанский собор высыпал монетки в коробочку бабке, стоящей с протянутой рукой. И слышу вслед:
— Где ж ты это насобирал, бедненький?!

Видимо, бабуля уже привыкла к чему-то другому. К юаням, может?

Тема для уточнения

Ф.П.Львов открыл инструментальные классы в 1833 или 1834 году, они просуществовали до 1837.

Ершов упоминает апрель 1833, Ткачёв апрель 1834.
Петровская ссылается на Ткачёва и приводит апрель 1834.

В описи РГИА нет никаких упоминаний инструментальных классов в заголовках дел ни за 1833, ни за 1834.

Хомутенко: 11 апреля 1834

Вон из профессии!

За такой код нужно просто руки отрывать.
visible: function(){
    if (this.sibling('.aaa').value() === '' || (this.sibling('.bbb').visible()
        && this.sibling('.bbb').value() && this.sibling('.aaa').value() === 'GB')) {
        return false;
    } else {
        return true;
    }
}

Заряд

Уже всё стало так, что для данных никаких ограничений нет. На фотоаппарате карточка в 256Гб и при среднем размере снимка в 7,5Мб это примерно 34000 снимков (а на одном событии выходит примерно 500-1000 снимков). На видеокамере карточка в 64Гб, и этого хватит примерно на 15 часов.

Но существенным ограниченим всё ещё остаётся заряд батарейки. В фотоаппарате хорошо, если его хватит на 1000 кадров. В видеокамере хорошо, если на пару часов.

Ждём сверхпроводник. Или что там ещё изобретают. И чтобы не только в первые полгода после покупки работал, но и дальше тоже.

(no subject)

— Тима, а почему компот по столу разбрызган?
— Я не знаю. Тут приходил такой маленький домовой. И его Тима не зовут.

Миттоловский

Из комментариев к чужому ЖЖ, чтоб не потерялось.

ljreader2:
музыкальный ребус про героя выдвинутого на Оскар 2019 фильма, композитора и пианиста Дона Ширли.
Английская википедия о Ленинградской консерватории числит его в выпускниках.
В фильме он говорит по-русски. Биография Дона рассказывает, что отправился он в Ленинград в 9 лет и учился теории у Mittolovski, но в русских источниках такого товарища нет.
9-летний негритенок в 1936 году, по-видимому,поступил в Музыкальную десятилетку при консерватории и композицию там преподавал композитор Гладковский Арсений Павлович - это он Миттоловский или был кто-то другой с более подходящей фамилией?


Судя по всему, «Миттоловский» это Николай Яковлевич Мясковский. Его музыка была очень популярна в Америке в 1930-е годы. Судя по всему, в Ленинграде Дон Ширли таки не был. Из английской википедии упоминание Миттоловского убрали, а про учёбу Ширли в Ленинграде написали, что это выдумали продюсеры, чтобы создать Ширли репутацию музыканта с академическим образованием. В качестве источника википедия ссылается на статью, где говорится, что когда Ширли было три года, его отцу предлагали отдать мальчика на обучение в Ленинградскую консерваторию, но отец, разумеется, не отпустил бы его.

Некоторые источники сообщают, что профессор Ленинградской консерватории Миттоловский путешествовал по Америке, чтобы лучше познокомиться с музыкой чёрных, там ему показали малолетнего Дона Ширли, и профессор тотчас же распознал талант. На этом связь Дона Ширли с Ленинградской консерваторией исчерпывалась. В такую версию я бы поверил. О путешествии Мясковского в 1930-е годы по Америке мне ничего не известно, но вполне возможно, что таковое имело место. СССР в то время осуществлял культурный обмен с другими странами.

Почему я думаю, что Миттоловский это Мясковский. Фамилия Миттоловский отсутствует во всех доступных мне справочниках. Мой дед преподавал теорию музыки и композицию в Ленинградской консерватории с 1924 по 1942, и у меня на слуху те, кто с ним работал. Фамилию Миттоловский я никогда не слышал. Гугл находит упоминания этой фамилии исключительно в сочетании с девятилетним Доном Ширли (на русском языке гугл выдаёт только два результата, один из них русская википедия, другой — эта страница; на иностранных языках примерно 89 результатов). Только один источник даёт вместе с фамилией Миттоловский имя — Николай. Собственно именно это имя дало возможность думать о Мясковском.

Ваше предположение про Десятилетку мне очень понравилось. Дело в том, что официально Десятилетка была создана как раз в августе 1936 — в неё превратили школу Капеллы. И в течение целого учебного года Десятилетка продолжала заниматься в здании Капеллы, после чего получила своё нынешнее помещение на Матвеевом переулке. Я занимаюсь историей Капеллы, и мне льстит даже само предположение о том, что Дон Ширли мог учиться в Капелле. :)
окно

О документах эпохи

Песня мультяшного пирата «Что бы такого сделать плохого» в устах маньяка-убийцы перестаёт быть мультяшной.

Гимн Советского Союза перестал быть документом эпохи, когда его снова ввели в обращение.

Оратория Прокофьева «На страже мира», исполненная двадцать лет назад, была документом эпохи. Дирижёр Юрий Темирканов после того исполнения 12 апреля 1997, отвечая на вопросы корреспондентов, с каким чувством он исполнял эту музыку, ответил: «С великой радостью!» И можно было понять, что это за радость. Радость о том, что мрачная эпоха отошла в прошлое, что эта музыка вышла из её плена и теперь может исполняться именно как документ. Как произведение искусства. А не как часть пропагандистской работы. Собственно, и концерт тот назывался — Шедевры эпохи социалистического реализма.

Исполненная сейчас (23 января 2019), эта оратория приобретает совсем другие краски. Лежащая в основе либретто милитаристская риторика, которая двадцать лет назад казалась ушедшей в прошлое, а потому воспринималась исполнителями и слушателями, как карикатура, сегодня уже карикатурой не является. Чтец, народный артист России Николай Буров, озвучивал зловещие слова с совершенной серьёзностью. Не нарочитой. Не переигранной. А абсолютно реалистичной. Впрочем, дирижёр и руководитель проекта, заслуженный артист России Владимир Беглецов явно имел в намерениях дистанцироваться от повествования, придав ему театральный характер. Об этом свидетельствуют, например, инструкции, которые он давал мальчику-солисту, исполнявшему в Колыбельной (части оратории) слова «Скворчата спят, галчата спят, и ты, малыш, усни». «Постарайся петь это как можно более мрачно»,— наставлял дирижёр солиста на репетиции. Ещё бы, ведь заканчивается колыбельная словами «Оберегают жизнь твою и родину и дом твои друзья в любом краю, их больше с каждым днем. Они дорогу преградят войне на всей земле, ведёт их лучший друг ребят, а он живет в Кремле!»

Несмотря на усилия дирижёра, оратория прозвучала злободневно. И у слушателя мелькала мысль: «Ведь это про нас! Это про сейчас!» И восприятие данного исполнения, таким образом, оказывалось на грани. Балансировало между «документом эпохи» и агитпропом.

Не выдержал балансирования и упал в пропасть Концертный хор С.-Петербурга на концерте 23 февраля — благодаря исполнению песни «На подводной лодочке». Сатирическая песня о зарплате военнослужащих, написанная в 1980 в андеграунде и пародирующая штампы советской пропаганды, сегодня попала в точку и оказалась принятой за чистую монету — как сторонниками нынешней телевизионной риторики, так и её противниками. Надо признать, исполнение этой песни в сегодняшнем контексте — это большая ошибка.

Памятные встречи

Обедали с моим другом детства Игорем Манашеровым в кафе «Чайковский», прямо в здании концертного зала им. Чайковского, где у Игоря только что закончилась репетиция с филармоническим оркестром к послезавтрашнему концерту. Кстати, от Игоря я получил ответ на вопрос, почему часто старая популярная музыка (например, военные песни, музыка из кино) исполняется сейчас в новых и таких убогих аранжировках. Ответ: потому что нот не существует, и их заново снимают на слух, как умеют, и заново аранжируют. Вернее, ноты существуют, но те, у кого они есть, никому их не дают. Например, ноты всей киномузыки есть только в Оркестре кинематографии под управлением Сергея Скрипки. И оркестр заинтересован, чтоб именно так и оставалось. Что ж, я их понимаю.

А затем проявился ещё один наш одноклассник -- Коля Круглов. Он поёт в Государственном хоре РФ (том самом, который организовали Свешников с Данилиным в конце 1930-х), а ещё занимается всякими интересными штуками. Типа нейролингвистическим программированием менеджеров. Коле я назначил встречу в рюмочной, а потом выяснилось, что он не пьёт и три раза в неделю ходит в спортзал. Надо было, наверное, в спортзале встречаться. Ну а там — я не пью.

Уже когда мне нужно было ехать на самолёт, к нам с Колей присоединился мой 15-юродный брат Андрей Горячев. Я специально позвал их вместе, поскольку Андрей умеет организовывать фестивали, а Коля мечтает этому научиться. Так что им будет о чём поговорить. Андрей привёз мне толстую книгу — Путеводитель по рукописным фондам Государственного центрального театрального музея им. Бахрушина. Очень сомнительный подарок, учитывая, что мне сейчас лететь на «Победе» без багажа, и с ручной кладью, которая должна умещаться в параллелепипед размером 36х30х27 см. Если бы не этот самолёт, то книжка очень нужная.

Аэропорт «Внуково» получает приз в конкурсе на звание «худший аэропорт» по следующим категориям:
1. Худшая навигация (включая связанный с ним аэроэкспрессом Киевский вокзал)
2. Самые короткие ленты для таможенного контроля
3. Отсутствующие электрические розетки
4. Самая шумная реклама в зале ожидания
5. Платный wifi в зале ожидания

Ну и «Победа» снова «не подкачала» — задержала следующий рейс на час.

Москва

В Москве очень красиво. (Нюансы не в счёт.) Она выглядит, как мировой современный старинный город.

Максим всю ночь готовился к экзамену: приводил в порядок своё сочинение. У него последний курс, и на этот раз требовалось сочинение для симфонического оркестра. На экзамене нужно представить партитуру и электронную фонограмму. Сочинение было готово уже давно, но на днях часть работы пропала (наша любимая программа Finale «взбрыкнула копытом» и «аварийно вышла». После этого Максиму было предложено восстановить файл, а он из-за неважного знания английского нажал кнопку «Discard» и всё потерял. Коллеги-музыканты, учите английский!)

Не всё удалось успеть. Но когда экзамен начался, мы всё-таки были вынуждены выйти из дома (пока принимали сочинения предыдущих студентов). Несмотря на недоделки, Максим получил заслуженную пятёрку. Теперь нужно будет вылизать партитуру до блеска, и в марте её исполнит живой оркестр.

Таксист Ахмед (из Убера) на вопрос, а почему мы поехали так, а не эдак, ответил: «Я понятия не имею, где я и куда еду. Как навигатор показывает, так и еду. Это раньше, в советское время, таксисты всё знали. А теперь понаехали такие, как я, и ничего не знают».— «Так вам навигатор скажет на луну улететь, и вы улетите!» — «На луну не скажет». Но надо отдать должное Ахмеду: он вёл машину очень грамотно и слушался навигатора тоже грамотно (в отличие от Петербургских таксистов, с которыми просто беда). Ну и ещё у него в машине звучало «Эхо Москвы», так что всяческий респект и уважуха Ахмеду.

Студенты в Гнесинской академии музыки все очень эрудированные и интеллигентные. Из услышанных обрывков разговоров: «Очень нравится поздний романтизм! Респиги — просто отпад. У него оркестровка — жесть. А начинаешь слушать, и, сука, хорошо звучит!»