Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

ruin

Вторник (Распущенные дети)

По просьбе К. искал свидетельства об отношениях с Капеллой Александра III. Освежил в памяти Записки о моей деятельности Леонтия Бенуа, архитектора Придворной певческой капеллы. И вот фрагмент (речь идёт о том моменте, когда новое здание уже было готово, и Капелла вселилась в него, и ожидали, что Император Александр III со дня на день приедет, чтобы осмотреть работу):
Меня очень беспокоило, что Капелла, находившаяся под управлением полупомешанного М.А.Балакирева, довела свое прекрасное помещение с новой меблировкой до неузнаваемости. Распущенные дети сделали невероятные вещи: изрезали все парты, забрызгали паркет чернилами и даже облили новые изразцовые печи! Так содержать здание невозможно. Как-то раз, в январе 1889, приехал граф Воронцов-Дашков, обошёл помещения и пришёл в ужас. Мне было предложено немедленно, елико возможно, всё очистить и привести в порядок.
Эти заметки — лишнее подтверждение того, что Смоленский, описывавший «подвиги» капеллан спустя 12 лет, вовсе не сгущал краски.

* * *

Получил от Я. ссылку на забавную страницу на портале «Образование в Санкт-Петербурге», где приводится краткое описание Хорового училища. Но самый смак — это отзывы, и их я не могу не привести целиком:



Нанятым хомячкам (хомя́чкам) забыли сообщить, что в заведении учатся только мальчики — в аннотации об этом ни слова.

И это, между прочим, не случайно. Два месяца назад, по словам зам. директора Училища, «один журналист написал жалобу в Росчтототамнадзор на дискриминацию по половому признаку: Комитет по культ[уре] дал распоряжение заменить слово „мальчиков“ на „детей“ в объявлении о приёме». Что забавно: потому что если уж верить в дискриминацию, то она проявляется вовсе не в объявлении о приёме, а в самом приёме.

* * *

Ну и теперь уже о самом Училище. На его официальном сайте есть страница, посвящённая истории заведения. Как это теперь у молодёжи принято говорить? «Я ору!» Вынося за скобки фактическую сторону статьи, хочется, чтобы ученик седьмого класса взял карандаш и попробовал подчеркнуть члены предложения в первой же фразе статьи. Подлежащее одной чертой, сказуемое двумя, определения волнистой и так далее. И стрелочки к зависимым словам. А когда он не сможет, я хочу, чтоб это попробовал сделать его педагог. А когда не сможет и он, хочу, чтоб автор статьи сказал, что он (она?) имел(а?) в виду.

Цитата 1: «Хоровое училище имени М.И. Глинки – старейшее профессиональное учебное заведение России, так в 1479 году с появлением малолетних певчих при Хоре Государевых певчих дьяков основанный указом Великого Князя московского Иоанна III тремя годами ранее, стала выстраиваться система профессионального музыкального образования, не имевшая себе равных на протяжении многих столетий и в значительной степени сохранившая свои достоинства и по настоящее время».

Цитата 2: «В 1944 году усилиями А.В. Свешникова, Художественного руководителя Хора мальчиков, Хоровое училище было переведено в Москву, своим переездом положившим основу Московскому Хоровому училищу, в настоящее время Хоровой академии имени А.В. Свешникова».

Цитата 3: «Возвращение в Ленинград части мальчиков и начало занятий в Училище произошло в 1946 году, причём, несмотря на своё название „Хоровое училище при Ленинградской академической Капелле“.»

Среда

Гугл запретил скачивать видео с ютюба в хроме. Те экстеншены, которые раньше худо-бедно работали, и теперь продолжают работать для видео на других сайтах, теперь при попытке загрузить с ютюба выбрасывают сообщение, что «Unfortunately, the Chrome Web Store does not allow extensions for downloading YouTube videos so we had to remove this feature». И что воспользуйтесь браузером Firefox, в котором всё продолжает работать. И там действительно всё продолжает работать. Но есть одна проблема. Видео, которое я хочу скачать, в Хроме показывают в качестве 4К, а в Firefox и Safari — в HD. Соответственно, я уже скачал его себе в HD, но теперь хочу в 4К. Потому что мне нужно надёргать оттуда фотографий, а для этого, разумеется, желательно качество повыше. Где-то предлагается какой-то платный солюшн, но, во-первых, жаба меня душит, а во-вторых где гарантия, что и он будет работать. Буду благодарен за какие-нибудь подсказки.

Получил два вышедших недавно издания: электронный экземпляр сборника Бортнянский. Светские произведения. Гимны. Песнословие. Музыка войны 1812 года, подготовленного известным бортнянсковедом Алексеем Чувашовым. И одновременно — бумажный экземпляр книги стихов Аистовъ. Невидимая тяга. (Под псевдонимом скрывается недавно ушедший из жизни Алексей Иванович Степанов, долгие годы работавший хормейстером в Большом театре, наш выпускник 1971 года.)

Оба издания оставили у меня тягостное впечатление. При бесценном содержании (в случае Бортнянского — публикация редких партитур, тщательная исследовательская работа; в случае Аистова — сложные, но очень глубокие стихи), отсутствие корректуры придаёт изданиям очень неряшливый вид. Часто творческие люди не придают этому значения, считая, что главное — увидеть свой труд напечатанным и доступным для других. Часто стоит задача — успеть. Алексей Аистов успел — увидеть свою книгу незадолго до смерти. Да, наверное, это стоило того. Но теперь в вечности она останется с разномастными кавычками и тире, несогласованными падежами и странными запятыми.

Пропавшая Капелла

Обрёл книгу «Пропавшие комиссары» Дэвида Кинга, о фальсификации фотографий и произведений искусства в сталинскую эпоху. Самый частый вид «ретуши», показанный в этой книге, это постепенное удаление нежелательных лиц при последующих републикациях одних и тех же фотографий. Но описываются фальсификации и другого рода. Не могу не воспроизвести один из разворотов книги.

Ленин выступает с речью в Петрограде, на Дворцовой площади, 19 июля 1920 в день открытия 2-го конгресса Коминтерна (фото Виктора Буллы). Для меня лично это ценный кадр, ибо на заднем плане видна Капелла 1920 года.


При повторной публикации 17 февраля 1924 в журнале «Красная нива», посвящённом памяти вождя, редакторы решили добавить значимости выступлению и выгнать побольше людей на площадь. По-моему, слегка перестарались.


А саму толпу взяли вот с этой фотографии:


Бесит, ещё и что Капеллу закрыли толпой. Сегодня-то её вообще издали не увидеть.


Тщетно просил мужика в цистерне разрешить мне на неё вскарабкаться, чтоб сверху сфотать. Сказал: «не положено!»

Среда

Вчера получил письмо от Дмитрия Иванова-Радкевича, правнука композитора Павла Иосифовича Иванова-Радкевича, закончившего Регентские классы Капеллы в 1897 году. К письму прилагались Автобиографические записки П. И., охватывающие его детство-отрочество-юность вплоть до окончания Капеллы и отъезда в Сибирь.



На фото — выпуск Регентских классов Капеллы 1897 года. Второй слева в верхнем ряду Иванов-Радкевич. В среднем ряду сидят педагоги: Е.С.Азеев, А.К.Лядов, С.М.Ляпунов, Н.А.Соколов.

Обязательно будем публиковать, как минимум, фрагмент этих воспоминаний, касающихся Капеллы.

Читая эти Записки, я почувствовал невероятную близость описываемого времени, хоть и отстоящего от нашего на 120-130 лет. Думаю, что это благодаря описанию важных для меня локаций — двора Мариинской больницы, Пантелеймоновского, Смольного, Казанского соборов. Разумеется, Капеллы. Причём, подозреваю, что перестройка здания Капеллы, произошедшая незадолго до описываемых событий, является невидимой границей близкого для меня времени. До неё — это уже далеко.

Впрочем, есть одна лазейка. Чтобы продлить «близкое» время ещё на сто лет назад. Вот здесь, в подвале Капеллы смыкаются кладки четырёх архитекторов, символизирующие для меня четыре эпохи:



— Это кладка Ю.Фельтена, строившего в 1770-80 дом для себя самого. Она слева, замазана цементом. Его постройку в 1808 году купили для Капеллы по инициативе Бортнянского.
— Это кладка П.Виллерса, надстроившего здания в 1834 и заделавшего две лишние подворотни, ведущие на Мойку. Широкая кирпичная арка на фото — как раз под стеной, закрывшей подворотню с внутренней стороны. В одной из этих двух квартир-подворотен жила семья В.А.Опаховой, рассказ о которой содержится в Блокадной книге Д.Гранина и О.Адамовича.
— Это кладка Л.Бенуа, в 1880-х, помимо прочего, соединившего корпуса на Мойку с концертным залом. Его кирпичи на фото — это массивный угол в самом центре фото.
— И, наконец, кладка М.Гейслера, начала XX века, перенёсшего капитальную стену соединительного корпуса. Благодаря этому — ровно над проходом, ведущим на фото вглубь,— появился коридорчик, ведущий в учительскую на втором этаже в 1970-80-е, и широкий спевочный зал на третьем этаже, который сегодня Капелла использует для камерных концертов.

Все четыре эпохи сходятся здесь, в одной точке. По-моему, это, типа, чудо.
ruin

Хоровой техникум 1930-х

Рытьё в старых документах дало в эти дни ещё несколько неожиданных находок. Каждая из них требует дальнейших поисков, но запишу пунктиром, чтобы не забыть.

1. Оказывается, Надежда Михайловна Шереметьева, автор книги «М.Г.Климов — дирижёр Ленинградской академической капеллы» (1983), вот этой вот —
,

сама училась в Техникуме при Капелле, выпустившись в 1926 году. Это, между прочим, был первый выпуск Техникума.

2. Оказывается, наша Елена Евгеньевна Лопатина (создатель ансамбля «Песенка» на Ленинградском радио)

тоже училась в Хоровой школе при Капелле, перед самым её закрытием. То есть в 1935-36 году она ходила в первый класс. К сожалению, подробностей неизвестно: я лишь обнаружил её фамилию (без имени или инициалов) в списке весеннего испытания по фортепиано. Неизвестно, оказалась ли она переведена в Десятилетку при консерватории, в которую превратилась Хоровая школа Капеллы с 1 сентября 1936 года, или выбыла. Нужно смотреть архивы Десятилетки. Теоретически она должна была бы закончить Десятилетку в 1945 году.

3. О композиторе Галине Ивановне Уствольской известно очень мало — она всю жизнь категорически отказывалась от интервью.

Однако известно, что и она училась в Хоровой школе Капеллы, и в 1935-36 учебном году ходила в девятый класс. В предыдущие несколько лет после девятого класса обучение в Школе и заканчивалось, но с этого учебного года вновь было решено перейти на десятилетнее обучение, то есть девятиклассники не выпустились, а остались ещё на год, а затем внезапно оказались переведены в образовавшуюся Десятилетку при Консерватории. Но в списках окончивших девятый класс (а также в списках испытаний инструментальных классов — а Г.И. училась на виолончели) в 1936 Галины Ивановны уже нет. Впрочем, девочкой она была своевольной, на занятия ходила нерегулярно (на осеннем педсовете 1935 года классный руководитель упоминает её в числе тех, кто «много пропускает»). Вполне возможно, что она вильнула хвостом и решила больше не ходить. Но тоже стоит посмотреть архивы Десятилетки. Если её таки перевели, то она должна была бы закончить в 1937 году.

4. Оказывается, Александр Александрович Юрлов
,

о котором было известно, что он начинал учиться в Хоровой школе при Капелле перед войной, то есть после воссоздания Школы Свешниковым 1 сентября 1938, а затем остался в блокадном Ленинграде, не поехав в Арбаж, а затем Свешников, забрав всю школу из Арбажа прямиком в Москву, помимо этого специально приехал в Ленинград за отдельно взятым Юрловым, и Юрлов закончил уже Московское хоровое училище в 1945 году. Так вот, оказывается, что Юрлов пережил не только превращение Ленинградской хоровой школы при Капелле в Московское хоровое училище, но и первое превращение — в Десятилетку. Потому что в 1935-36 учебном году, то есть непосредственно до первого уничтожения школы, он ходил в первый класс (да-да, вместе с Е.Е.Лопатиной) и числится в списках испытаний по фортепиано и по скрипке.

5. Само уничтожение Хоровой школы (и Техникума) при Капелле осенью 1936 года представляется очень странным. В Школе училось очень много детей. Гораздо больше, чем в любое другое время, включая нынешнее. В каждом из первых шести классов было около 40 человек. В старших чуть меньше. На педсоветах подробно обсуждалось углубление учебных планов на следующий год, новые внеклассные занятия, экскурсии. Таким образом, то ощущение, которое создаётся после чтения книг о Капелле этого периода, что, якобы, во время смертельной болезни Климова деятельность Школы сошла на нет, и школа умерла сама собой, совершенно ложное. Решение о её закрытии и превращении в Десятилетку при Консерватории было спущено сверху, и ещё предстоит разбираться, кем оно было принято и почему.

Интересно, что Десятилетка (пока непонятно, вся или только её интернат) в течении двух лет продолжала размещаться в здании Капеллы. Классы третьего этажа были превращены в спальни. И только когда в 1938 Свешников заново открыл Хоровую школу Капеллы, интернат Десятилетки переехал в здание на Матвеевом переулке. Поэтому понятно, что некоторые ученики, которые сперва учились в Капелле, а потом оказались переведены в Десятилетку (территориально продолжая при этом находиться в Капелле), после отъезда Десятилетки и открытия в Капелле новой хоровой школы, не пожелали никуда уезжать, а потому снова оказались учениками Капеллы. Как Юрлов. Очень вероятно, что были и другие. Тут надо тщательно смотреть документы.

Кстати, вот что ещё непонятно: Юрлов, по идее, к моменту воссоздания Школы при Капелле, должен был оказаться уже в четвёртом классе. Однако, если верить Хомутенко, то в Школе в первый год был приём только в первый и второй классы. Ардентов вообще вспоминает, что был только первый класс (и он, уже окончивший первый класс в обычной школе, пошёл в Капеллу снова в первый класс). Получается, что четвероклассник Юрлов вынужден был снова пойти в первый класс! Ну или максимум, во второй (если прав Хомутенко, а не Ардентов). Впрочем набор лишь в первый класс, видимо, был временной формальной мерой (или пробным шаром), потому что уже в приказах следующего учебного года Юрлов числится в пятом классе, а Ардентов в четвёртом.

Ну и возвращаясь к закрытию Школы. Схема оказывается очень похожей на ту, что сработала с нотным издательством «Тритон», также закрытым в 1936. Историки пишут (см., напр., очерк Б.Вольмана), что «работа двух издательств, преследующих одни и те же цели [вторым стало ленинградское отделение Музгиза], была признана нецелесообразной, и в 1936 издательство „Тритон“ самоликвидировалось». И это тоже очень странно и неожиданно, так как весь предыдущий год издательство «Тритон» было, что называется, «весь вечер на арене»: журнал «Советская музыка» чуть ли не на каждой своей странице ссылался на книги и ноты, напечатанные в этом издательстве, и всячески расхваливал его деятельность.

Правда, если закрытие «Тритона» можно с натяжкой объяснить сворачиванием НЭПа (издательство было кооперативным), то у закрытия Хоровой школы этот аргумент вообще не катит, поскольку школа была в доску государственной. Тем не менее, вопросы финансирования могли оказаться не последними в этом деле. Будем искать дальше.
2001

Записки капелльского очевидца

Из печати вышла новая книга Александра Алексеевича Мурина, известного петербургского эссеиста и историка музыки,— «Записки капелльского очевидца». В ней автор ярко повествует о тех музыкантах, с которыми свела его судьба — в первую очередь, об учителях и учениках Капеллы в XX веке.



( дальше на Капелланине )
now

Перевод фольклорных названий

Вдруг кто-то не ходит в ru_translate, для тех продублирую вопрос у себя в журнале.

Для нотного сборника нужно перевести заголовки народных песен (сами слова песен переводиться не будут, их дадут транслитом).

То, что у меня получилось, немножко отдаёт ковбойскими мотивами. Может быть, это и не страшно. В любом случае, буду благодарен за правку опытных коллег.

Саратовские частушки — Saratov Chastushkas
1. Голосовая («Заболела, заболела Маруси головка») Петровского уезда Саратовской губ. Слышана незадолго до войны 1914 г.— Voice Song (“Marusia’s got a headache”) of Petrovsky uiezd, Saratov guberniia Heard shortly before the War of 1914
2. Батрацкая («Щи я пролил») — Farmworker Song (“I’ve spilled stchi”)
3. Уличная («Милый мой по Волге плавал») — Street Song (“My sweet was floating down the Volga”)
4. Рекрутская («Меня молодца забреют») — Recruitment Song (“I’ll be shaven to the army”)
5. Уличная («На мосту вечор сидела») — Street Song (“I was sitting on the bridge last night”)
5 bis. Уличная («Она меня так и сяк») — Street Song (“She treats me this way and that way”)
6. Уличная («Мой муж свинопас») — Street Song (“My husband is a hog-ward”)

Семь русских песен — Seven Russian Songs
1. Плясовая («Молодка») — Dancing Song (“A young girl”)
2. Свадебная («За горою») — Wedding Song (“Behind the mountain”)
3. Свадебная («Молодой дружкó») — Wedding Song (“Young friend”)
4. Протяжная («Сады мои») — Lyrical Song (“My gardens”)
5. Протяжная («Головушка моя») — Lyrical Song (“My poor head”)
6. Песня-романс («Как на небе чисто») — Song-Romance (“What a clear sky”)
7. Свадебная («Не пора ли нам, братцы») — Wedding Song (“Isn’t it time, my brothers”)

Ой да ты калинушка — Hey Thou Nice Little Snowball-Tree
2001

Имена на фасаде

На фризе главного фасада Капеллы — семь имён: Разумовский, Ломакин, Львов, Бортнянский, Глинка, Турчанинов, Потулов. Среди них есть известные, есть не очень.

Уместным образом Бортнянский занимает центральное место в этом списке. Он является воспитанником и директором Капеллы, поднявшим её на небывалую высоту.

Слева от него — другой директор, Львов. Было двое Львовых, отец и сын, оба по очереди занимали директорское место. Вне всякого сомнения, повод для нанесения фамилии на фасад подал сын — именно он известен, как автор «народного» гимна Боже, Царя храни.

Левее Львова — Ломакин. Он проработал в Капелле 13 лет, в директорство Львова, в соавторстве с которым составил сборник гармонизаций церковного обихода, что означало прорыв в церковно-певческом деле того времени. На эту работу он убил десять лет, за это время потерял совершенно способность творчески мыслить, получил истощение, испортил зрение. В результате Львов приписал всю заслугу себе, зажал гонорар (выплатил его лишь в день смерти), да ещё и препятствовал, когда Ломакину собирались давать орден.

Справа от Бортнянского — Глинка, чьё имя Капелла носила с 1954 года, а в 1990-е потихоньку об этом решила забыть. И справедливо. Глинка едва проработал в Капелле два года, страшно тяготился этой работой, прогуливал её. В школе учат легендам о том, как Глинку гнобил Львов, но, сдаётся мне, это всё досужий вымысел. Львов, наоборот, готов был пылинки с Глинки сдувать, чуть ли не на коленях упрашивал его, чтоб тот ну хоть раз в неделю вышел на работу, ну хоть до весны бы доработал, и так далее.

На правом конце фриза самые малоизвестные имена: Пётр Иванович Турчанинов (1779–1836) и Николай Михайлович Потулов (1810–1878), церковные композиторы-регенты. О них я ничего не знаю — даже их степень вовлечённости в дела Капеллы.

А вот самое первое имя, Разумовский, принято считать указывающим на графа Алексея Григорьевича, фаворита императрицы Елизаветы Петровны, очаровавшего ея прямо из стройных хоровых рядов.

Однако у меня появилось сомнение в обоснованности этой версии. Учитывая такое количество церковных деятелей среди названных имён, да и самою церковную природу Придворной певческой капеллы, очень вероятно, что фамилия Разумовский указывает на протоиерея Дмитрия Васильевича Разумовского (1818–1889), автора эпохального труда Церковное пение в России (охватывающего также и время господства Капеллы) и профессора соответствующей кафедры Московской консерватории.

Было бы любопытно узнать о возникновении этого списка имён и реальном замысле автора.

Очень может быть, что, как и в случае со Львовыми, фамилия Разумовский тоже может трактоваться неоднозначно, и, более того, указывать на двойственную сущность Капеллы — светскую и духовную.

In Futurum

А вот совершенно замечательное произведение Эрвина Шульгофа под названием In Futurum, состоящее из одних пауз.



Вернее, это не самостоятельное произведение, а часть цикла Fünf Pittoresken. Остальные части вполне традиционны.



Разумеется, у большинства музыкантов сразу возникает ассоциация с сочинением Джона Кейджа 4′33″ (состоящим из молчания обозначенной продолжительности). Вся штука в том, что Кейдж написал свою пьесу в 1952 году, а Шульгоф в 1919.

Однако у любящих нотоводство (© В.И.Даль) при виде In futurum вспоминается скорее Faerie’s Aire and Death Waltz Джона Стампа, представляющая собой пародию на сложную нотацию.



Неизвестно, когда конкретно была создана эта партитура. Вроде бы, её напечатали в 1997, хотя мне кажется, что, скорее всего, где-то в 1970-е. Согласно имеющимся сведениям, Джон Стамп (1944–2006) начал работать внештатным гравировщиком нот в 1967. Так что его Арию в любом случае отделяло от In Futurum, как минимум, полвека. Однако влияние очевидно.