Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

78

Следующий раз

А если бы какое-нибудь издательство решило делать ноты для Олимпиады, то всё происходило бы так.

Суббота, 22 февраля, вечер. Завтра Торжественное Закрытие. Но это там, в Сочи. А тут, в Петербурге, хоть и суббота, но весь нотный отдел в сборе. Нет, про Олимпиаду мы уже давно забыли, потому что всё давно сделано и отдано заказчику, тысячный детский хор с Гергиевым ещё в январе записал фонограмму, а теперь неделю сидит в Сочи и репетирует выходы, взмахи и хлопки.

А мы сидим на работе, потому что делаем партии для оперной постановки в Амстердаме (премьера через две недели, а автор принёс материал только вчера; последнее действие ещё не дописано) и одновременно верстаем полное собрание сочинений Слонимского для выставки во Франкфурте. Выставка только через месяц, но в собрании шестьдесят четыре тома.

Из открытой двери нотного отдела валит пар. От компьютера с "Косынкой" отходит главред с кружкой в одной руке и сигаретой в другой. Он специально приехал в субботу, чтобы подбадривать остальных. Оглядывает помещение, принимает озабоченный вид, говорит: "Мы не успеем сделать партии". Щёлкает зажигалкой. Директор в Сочи, поэтому можно курить в помещении.

Междугородний звонок. Звонит директор издательства из Сочи. Почему звонит не на мобильный? Ах, ну да, я же его выключил, чтоб никто не отвлекал.
— Петечка, какое счастье, что ты на работе!
Какое несчастье, что я забыл выключить настольный телефон.
— Что случилось, Самюэль Мануилович?
— Петечка, у нас че-пэ. Валерий Абисалович просит срочно напечатать ещё три произведения для завтрашней церемонии.
— А зачем? Ведь всё уже спето и записано!
— Петечка, здесь сломался магнитофон, поэтому они будут петь вживую.
— Что? Какой магнитофон? Мы в каком веке?
— Вжи-ву-ю! Я не знаю, что у них там сломалось!
— Ну хорошо, так пусть споют то, что уже выучили, зачем новое-то городить?
— Петечка, весь ужас ситуации состоит в том, что они это не споют.
— Как не споют, ведь спели же уже?
— Не спо-ют. Ты знаешь, сколько недель они записывали эту фонограмму? Там сплошная химия. Они это спеть не-мо-гут. К счастью, здесь оказались *** и ***, и Валерий Абисалович попросил их написать три новых пьесы, совершенно простые. Их спою даже я.
— Ктоооо? Гергиев заказал им музыку для Олимпиады???
— Петечка, у него не было другого выхода. Его кругом подставили. Ну и к тому же, их все знают и любят.
— Угу. Все.
— Петечка, скажи мне. Ведь мы сможем это сделать?
— А какой объём?
— Сейчас я дам тебе администратора Валерия Абисаловича, Олечку, она тебе всё объяснит.

Трубку берёт девушка. Олечка. Спрашиваю:
— Вы можете прислать мне PDF?
— Что прислать?
— Ну, ноты, которые надо набрать. В каком они у вас виде?
— А, ноты. Сейчас посмотрю. Тут папка. В ней тетрадь большого формата. Толстая.
— Мне нужно знать объём и состав оркестра для каждой пьесы.
— Состав? Ну... списки оркестрантов не у меня. А зачем вам? Мы сами на ксероксе напечатаем, сколько нужно копий.
— Хорошо. Сколько там дерева, сколько меди в рукописи?
— Дерево??? Папка пластиковая. Тетрадь на пружинке... железной.
— Ладно. Понял. Вы можете сосчитать горизонтальные полоски на первой странице? Или нет. Как вы вообще собирались нам всё это пересылать? У вас есть сканер? или факс?
— Нет, у нас тут ничего нет. Но мы можем зафотать каждую страницу и выложить фотки в контакт.
— Хорошо. Пришлите мне прямо сейчас фото первой страницы и сообщите точное количество страниц. Только не надо в контакт. На почту.

Через минуту снова звонит дядя Сэм. Ну, в смысле, Самюэль Мануилович. Одновременно приходит письмо с фоткой и цифрами.
— Ну что? Как ты думаешь, мы справимся?
Держу ухом трубку, руками на клочке бумажки делю и умножаю в столбик.
— Так... Самюэль Мануилович... Если это делать втроём и начать прямо сейчас, то к семи утра закончим. Но при этом — ни есть, ни спать, ни пописать.
— Петечка, ты гений! Начинайте! В восемь репетиция, они как раз успеют отксерить партии.
— Подождите, подождите, а кто делать-то будет? Все заняты по горло. Вон, Эрнеста Иосифовича спросите — он только что сказал, что мы не успеем сделать партии.
Главред отрывается от пасианса за своим компьютером и подтверждает: — Не успеем!
— Вот. Слышали?
— Петечка, я тебя умоляю. Найди кого-нибудь. Может, у тебя дети согласятся? Мы заплатим любые деньги! Слышишь? Любые деньги.
— Дети заняты. Внукам бы поручил, но они сейчас в хоре, в Сочи. Ладно, я попробую кого-нибудь найти.
— Всё, Петечка, действуй! Если что-то нужно, звони в любое время.

Тем временем по пять штук в письме продолжают приходить фотки рукописи цвета носовой слизи.

Кого позвать? Кого позвать? Все, кто хорошо и быстро умели делать, — либо давно разъехались, либо занимаются чем-то другим. Либо и разъехались и занимаются. Либо они уже сидят со мной в одном помещении, и на них лучше не дышать. (Главред не в счёт.)

Выбор складывается такой: Слава в Германии, Ефим в Израиле и Вова в Мексике. Вернее, не выбор — привлечь-то надо всех троих. Вову лучше всего, потому что у него сейчас день. А остальных придётся будить.

Начинаю со Славы.
— Слава-привет-как дела-ты-можешь-к-утру-набрать-50-страниц-партитуры-и-извлечь-42-партии?
Молчание.
— Слава?
— ...подожди, я записываю...
— Не надо записывать, я сейчас тебе всё пришлю.

Начало хорошее. Осталось двое. Две пьесы, два выстрела. Не промахнуться.
— Фима, привет! Тут такое дело, срочно нужна твоя помощь, никак иначе не выкрутиться.
— Что надо?
— Нужно набрать партитуру... всего 47 страниц. И партии извлечь.
— Ладно, пришли на следующей неделе, я посмотрю.
— Нет, Фима, погоди. Это сейчас надо. Прямо сейчас. К утру.
Молчание.
— Фима? Ты записываешь?
— Ничего я не записываю. Это что, для Сэма, что ли?
— Нет, с чего ты взял? Это для Гергиева.
— Понятно, значит для Сэма. Нет, не буду. Даже не уговаривай.
— Погоди, послушай! Сэм, то есть, Гергиев, любые деньги обещал.
— Да какие деньги, ты что, забыл, как мы познакомились?
— Эх, ну кому я теперь этого *** отдам на ночь глядя...
— Кого-кого? Это правда ***?
— Да. Только сегодня написал.
— Блин, что ж ты сразу-то не сказал. Давай шли скорее, я сделаю.

Фуууф. Ну и последняя.
— Вова, привет! Что делаешь?
— На репетицию еду.
— На репетицию? А у вас уже воскресенье или ещё суббота? Впрочем, какая разница, всё равно, вроде, выходной должен быть?
— Даа, обычно выходной. Но завтра праздник, коррида, представляешь, сам мэр написал два пасадобля, мне дали сделать аранжировку, и завтра мы их играем, так что надо отрепетировать.
— Два чего, бля?
— Пасадобль. Танец такой.
— А, понятно. Слушай. А нельзя отменить репетицию?
— Ты шутишь? А ради чего?
— Нужно срочно к утру (то есть, для тебя — к вечеру) набрать партитуру... 64 страницы на 44 партии. И извлечь партии, соответственно. Ударных много. Хоровые партии я сам сделаю.
— А денег сколько дают?
— Сколько скажешь.
— Ладно, подожди на линии, я что-нибудь придумаю. (Пару минут звучит музыка пасадобля, в паузах телефон говорит что-то женским испанским голосом.) Ну, я договорился. Присылай материал.
— А как же мэр?
— Я сказал ему, что если исполнять его пасадобли на завтрашнем празднике, то они затеряются, и предложил, чтоб он написал ещё десяток, а мы потом устроим фестиваль пасадоблей исключительно в его честь. Он был совершенно счастлив.

Работа закипела. Я пишу скрипт, который высвечивает "градусник" с прогрессом и примерное время окончания работы. Каждый участник нажимает кнопку, когда заканчивает набор очередной страницы. Цифры растут. Пока укладываемся.

Скайп. Звонок из Германии. Слава на линии.
— Петя, у меня тут такой вопрос. Имеет значение, каким способом мы это набрали?
— Ммм... нет, наверное. А в чём подвох?
— Дело в том, что я не хотел слова для вокальной строчки вбивать и погуглил, может они в интернете есть. В результате нашёл не только слова, но и всю партитуру. Нота в ноту совпадает. Только автор стоит не ***, а ###. Ну, это я исправлю, а так, получается, можно ведь уже партии извлекать, да?
— Слава, погоди. Так не может быть. Эту музыку только сегодня написали по просьбе Гергиева. Тут какая-то ошибка. Можешь прислать мне ссылку на то, что ты нашёл? Я спрошу у дяди Сэма, что с этим делать.

Звоню в Сочи.
— Самюэль Мануилович, вот такая ситуация, что делать?
— Петечка, сейчас я тебе дам Олечку, задай ей все остальные вопросы, какие у тебя есть, а я пока постараюсь найти Валерия Абисаловича. Ты представляешь, он уже третью ночь на ногах, третью ночь на ногах... (удаляется.)

Я не спрашиваю у "Олечки", зачем в партитуре теноровая и басовая строчки (ведь в Сочи только детский хор, да?), не спрашиваю, как на фортепиано исполнить созвучие из семи секунд на расстоянии квинты каждая следующая от предыдущей, не спрашиваю, где искать недостающие доли в тактах и куда деть лишние. Расспрашиваю её про олимпиаду, заполняя ожидание до получения ответа на главный вопрос: что мы вообще делаем.

Дядя Сэм возвращается.
— Петечка. Ра-ди-бо-га извини. Ра-ди-бо-га. Ничего делать не нужно. Всё. Валерий Абисалович сказал, что магнитофон нашли, так что новые номера петь не будут. Пожалуйста, извинись от меня перед своими людьми и пообещай, что мы о-бя-зательно их пригласим в следующий раз.

PS. Все имена и события в истории вымышлены, все случаения совпайны.

Направление штилей

Я считаю, что никакого криминала нет в том, чтобы развернуть эти две ноты штилями вниз. В результате нам не нужно раздвигать строчки, сажая бедную акколаду на шпагат, и фраза выглядит цельной.

Павловск и Пушкин

Забавно, но проработав более 15 лет в издательском деле, я до сих пор ни разу не был в настоящей типографии. В общем, это и понятно, поскольку моё дело обычно заканчивается с передачей в типографию оригинал-макета. Что там с ним происходит дальше, для меня оставалось теорией. До сего дня. А сегодня в Павловске замечательная сотрудница типографии "Павел" при Всероссийском обществе глухих, Светлана Максимовна, провела мне часовую экскурсию по всем цехам своего производства, показала оборудование, среди которого было и современное, и раритетное, пятидесятилетнего возраста, но неизменно работающее.



Сегодня же отмечали день рождения Платона. Забавно, но до сих пор я лишь дважды присутствовал на чьём-то тринадцатилетии, и в обоих случаях именинника звали Платон.

Вместо торта с именинными свечками воспользовались арбузом с именинными спичками.



Изрядно приняв на грудь (исключительно сока и кока-колы), отправились на улицу обходить банки города Пушкина с наивным желанием поменять рубли на датские кроны. Желание осталось неудовлетворённым. Что-то нам подсказывает, что в Дании нашим рублям тоже будут не рады. Ну а одному из банков -- наш антирекламный плакат.

Vecherom sinim

Логика?

Получил сегодня сборник хоровых концертов А.Архангельского. Всего тридцать концертов. Двадцать три из них имеют на первой странице забавную сноску, объясняющую, что в прижизненном издании вместо сопрано были обозначены дисканты.



Двадцать три раза — одна и та же сноска.

А вы бы как сделали?

Как, по-вашему, лучше?

Как есть: каждый раз сноску.
4(40.0%)
Обозначить партии, как в прижизненных изданиях, оговорив это в предисловии.
3(30.0%)
Везде «С.», а в предисловии сказать, что в прижизненных изданиях всех концертов, кроме №№ 6, 7, 14 и 27–30, верхняя партия поручена дискантам.
3(30.0%)

Платье голого короля

На плакатах демонстрантов против тёминого логотипа Перми (буквы П) просматривается закрашенная (заклеенная) надпись «Хоровая капелла мальчиков».


(фото из senat-perm.lj.ru через tema.ru)

Разнообразие культурной активности сей капеллы поражает воображение — от исполнения «Мурки» до участия в городском дизайне.

Radan Varrella

Начнём с того, что я три раза сказал «блядь». Первый раз я сказал «блядь», когда весь больной вышел из дома в пургу, доковылял до стоянки и обнаружил, что там нет машины (естественно, нет! ведь вчера я оставил её около магазина, тоже недалеко от дома, но в противоположном направлении). Второй раз я сказал «блядь», когда поскользнулся на льду, припорошённом снегом. И ведь если б упал и сломал хребтину, то никто бы мне не помог, потому что идиотов вокруг больше не было. Впрочем, нет: была одна цыганка в бархатной юбке, которая пыталась выкопать из сугроба свою машинку и, вроде бы, тоже говорила «блядь» — но на своём, цыганском наречии. Третий раз я сказал «блядь», когда на лесной тропинке, по которой хотел сократить путь, провалился под метровый слой снега.

Вы спросите, что же заставило меня совершить все эти подвиги и трижды сказать «блядь»? Я отвечу. Юля позвонила из магазина и сообщила, что потратила всю наличку, которая была отпущенна ей на шоппинг, и поэтому мне необходимо срочно приехать. Потому что если я не приеду, то я останусь без книги про паровозики, станции, железные дороги, старые карты и так далее. Ой-ой! Я даже не стал брить морду, и помчался скорей. Остальное вы знаете.

В общем, книга называется Radan Varrella. Suomen rautatieliikennepaikat. Автор Jussi Iltanen. Издательство Karttakeskus, 2009 год. На 432 страницах цветные фотографии и копии старинных фотографий и карт всех железнодорожных станций Финляндии, включая Ленинградскую область (от С.-Петербурга и севернее), Выборг, Карелию, и так далее. Словом, все дороги, которые строили финны. Ну как?

Collapse )
books

Цитаты

Из Коломнина: «Кирилл заимствовал из греческого алфавита 24 буквы, а остальные сочинил нарочно».

Из Смоленского: «Александров, вполне в костюме Адама под предлогом жары, играл этюды на виолончели, ведя себя как ни в чём не бывало».

Кстати, судя по времени и месту (1902 год, Придворная капелла), упомянутый Александров вполне может быть автором нашего государственного гимна...
ruin

Квартира Балакирева

В СВЯЗИ с кризисом вокруг здания Капеллы на Мойке, 20 всё чаще звучит упоминание о «квартире Балакирева». Вот, мол, какую реликвию торгаши собираются продать «налево».
Лишь несколько цитат: «Любопытно, что в одном из этих флигелей некогда находилась двухэтажная квартира основателя "Могучей кучки" композитора Милия Балакирева» (Софья Прокошева. А капелла // Невское время.— 13.05.2005).
«Кому достанется балкон Балакирева?» — спрашивает «Новая газета», демонстрируя фото балкона, выходящего на Мойку, и добавляет: «Теперь там, где жили и работали Балакирев и Римский-Корсаков, обустроят двухуровневые апартаменты для нуворишей, тренажерный зал, финскую и турецкую бани» (Валерия Стрельникова. Банный день для скрипки с оркестром // Новая газета. 22.11.2004).
И даже сам художественный руководитель Капеллы заявил в интервью «Российской газете», что «замечательные флигели главного здания капеллы (там жил Балакирев) с видом на Мойку и Дворцовую площадь… теперь капелле не принадлежат» (Наталья Шергина. Владислав Чернушенко: Голос из хора // Российская газета. 22.11.2004).
Ну а «Новый Петербург» прямо так и озаглавил целую статью: «Шуты от культуры и квартира Балакирева» (22.04.2004).

Ничуть не умаляя нависшей над Капеллой угрозы, хочу лишь усомниться в основаниях для существования бренда «Квартира Балакирева». Балакирев, будучи в течение 11 лет управляющим Капеллой, в Капелле никогда не жил.
Палладий Богданов, пришедший в Капеллу десятилетним мальчиком при Балакиреве, и остававшийся в ней до своей смерти в 1971 году, пишет в своих воспоминаниях, что вечером, «уложив спать детей, осмотрев весь порядок мытья на ночь, укладки в постели, проверив наличие туфель, Милий Алексеевич направлялся на извозчике домой с тем, чтобы на другой день начать такую же напряжённую и кропотливую работу по воспитанию и выращиванию певцов и будущих музыкальных деятелей страны» (Д. Н. Ардентов. Палладий Андреевич Богданов и его «Страницы воспоминаний» // Становление и развитие национальных традиций в русском хоровом искусстве.— Л., 1982.— С. 124). Очень сомнительно, чтобы Балакирев, выйдя из школьного входа Капеллы в главном её дворе, брал извозчика, чтобы дойти до упомянутой двухэтажной квартиры с балконом, расположенной в этом же дворе и, кроме того, соединённой со школой коридором.
С. В. Смоленский, служивший в Капелле управляющим спустя несколько лет после Балакирева, вспоминает о нём, как о «неподкупно честном в искусстве идеалисте» и в то же время как о «наивном и доверчивом художнике». Между делом он отмечает: «этот управляющий Придворною капеллою не пожелал воспользоваться полагающеюся ему казённою квартирою, которую он предоставил сначала Римскому-Корсакову, а потом такому архимошеннику и негодяю, как господин Бражников» (Русская духовная музыка в документах и материалах. Т. IV. Степан Васильевич Смоленский. Воспоминания.— М., 2002.— С. 431).
«Предложение устроить в исторической квартире музей в своё время не прошло из-за недостатка экспонатов»,— сообщает «Невское время». Ещё бы. Если когда-нибудь задумают открыть мою музей-квартиру в Белом доме, то этим планам тоже не суждено осуществиться. За недостатком экспонатов.