Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Москва

В Москве очень красиво. (Нюансы не в счёт.) Она выглядит, как мировой современный старинный город.

Максим всю ночь готовился к экзамену: приводил в порядок своё сочинение. У него последний курс, и на этот раз требовалось сочинение для симфонического оркестра. На экзамене нужно представить партитуру и электронную фонограмму. Сочинение было готово уже давно, но на днях часть работы пропала (наша любимая программа Finale «взбрыкнула копытом» и «аварийно вышла». После этого Максиму было предложено восстановить файл, а он из-за неважного знания английского нажал кнопку «Discard» и всё потерял. Коллеги-музыканты, учите английский!)

Не всё удалось успеть. Но когда экзамен начался, мы всё-таки были вынуждены выйти из дома (пока принимали сочинения предыдущих студентов). Несмотря на недоделки, Максим получил заслуженную пятёрку. Теперь нужно будет вылизать партитуру до блеска, и в марте её исполнит живой оркестр.

Таксист Ахмед (из Убера) на вопрос, а почему мы поехали так, а не эдак, ответил: «Я понятия не имею, где я и куда еду. Как навигатор показывает, так и еду. Это раньше, в советское время, таксисты всё знали. А теперь понаехали такие, как я, и ничего не знают».— «Так вам навигатор скажет на луну улететь, и вы улетите!» — «На луну не скажет». Но надо отдать должное Ахмеду: он вёл машину очень грамотно и слушался навигатора тоже грамотно (в отличие от Петербургских таксистов, с которыми просто беда). Ну и ещё у него в машине звучало «Эхо Москвы», так что всяческий респект и уважуха Ахмеду.

Студенты в Гнесинской академии музыки все очень эрудированные и интеллигентные. Из услышанных обрывков разговоров: «Очень нравится поздний романтизм! Респиги — просто отпад. У него оркестровка — жесть. А начинаешь слушать, и, сука, хорошо звучит!»

Среда (партия)

Чтоб не забыть, несколько цитат из С.А.Садовниковой о коллегах — с её дня рождения. Только записав их буквами, понял, что они все об одном и том же...

1) Когда она требовала от студентов-хоровиков знание наизусть отдельных партий изучаемой партитуры, остальные педагоги были против. Поддержал её один Д.Н.Ардентов, который, по её выражению, «за партии мог в Партию вступить».

2) На закате советской эпохи С.А. направили методистом к школьным учителям пения. Те находились в прострации, петь было нечего, ибо комсомольские песни актуальность потеряли, а новых не появилось. С.А. решила сделать для них концерт и позвать на него живых авторов. Предложила Плешака, Дубравина...
— Дубравин никогда не приедет,— заявила ей зав. отдела.
Дубравин приехал. А Плешаков приехало четверо. Концерт получился великолепный, учителя ушли окрылённые. А Плешаки обрели известность.
Стал вопрос: что подарить Дубравину?
— «Паркер»!
— «Паркер»? Ему надо дорогой...
— И этот сойдёт! — сказала зав. отделом.

3) Как раз к минувшему юбилею Н.Н.Корнева.
«На кафедре я всегда висела с Корневым на доске приказов: как не надо заполнять (т.е. вообще не заполнять) журнал методической работы. А потом Корнев с доски исчез. И Садовникова стала первая. До этого-то сначала всегда висел Корнев, а потом Садовникова. И я его спросила:
— Коль, ты чего?
А он, мрачный, говорит:
— Я в Партию подал. Допекли меня.
Потом смотрю: опять Корнев висит. (И следом — Садовникова, как прежде.) Партия-то развалилась».

Вторник

В течение поездки в Петербург всё больше и больше стал смущать скрежещущий звук от левого колеса машины. Судя по всему, стёрлись тормозные колодки и начали стачиваться диски. Поэтому по возвращении, как только смог (т.е. сегодня), записался в ближайшей шиномонтажке на осмотр и ремонт. Записали только на четверг.

Вчера, пока были в пути, пришло сообщение с задачкой. Оказывается, в этом году исполнилось 50 лет с момента появления мероприятия под названием «Алые паруса» для выпускников школ. И в тот первый раз, в 1968 году, в празднике принимал участие хор Хорового училища. В задачке требовалось выяснить, с какой программой мы тогда выступали. У меня есть копии программок и афиш всех концертов того года, копии заседаний педсоветов, записи о выступлениях, для которых не выпускались афиши и программки. Увы: нигде не обнаружил никаких упоминаний участия в «Алых парусах». Тогда позвонил Станиславу Николаевичу (папе wildcat78), который как раз закончил училище в 1968. Он не смог вспомнить, чтобы они участвовали в мероприятии. Возможно, тогда пел детский хор, а выпускники в таком случае могли и не знать об этом. Несмотря на то, что, в общем-то, всё для них, выпускников, и делалось. А вот вспомнил С.Н. про учебник сольфеджио Дмитрия Николаевича Ардентова, по которому они занимались. Мы тоже по этому учебнику занимались, и я даже до сих пор помню отдельные номера оттуда. И С.Н. тоже помнил! И мы по телефону их друг другу напели. Так вот, С.Н. высказал пожелание, чтобы этот учебник не пропал. Чтобы оставшиеся экземпляры из библиотеки Хорового училища не выкинули. Я-таки почти уверен, что их уже выкинули, и давно. Однако что можно сделать, так это попросить экземпляр у автора и сделать с него копию.

Обнаружил, что на нашем сайте не всегда закрывается соединение с базой данных. В частности, если одна страница переадресуется на другую, то перед переадресацией соединение не закрывается. Да, это мой косяк. В результате незакрытые соединения накапливаются, и когда достигают максимально допустимого количества, сайт падает, и его просто так не поднять, потому что консоль управления базой (в которой можно обнулить незакрытые соединения) тоже падает. Устранить проблему удалось за десять минут, а отравляла жизнь она больше десяти лет.

Суббота (хор)

Провели восемь часов в пути. Из них четыре в движении, и четыре в ожидании очереди на русской границе. Одну израильскую девушку, приехавшую на машине своего мужа, таможенники чуть не довели до инфаркта, потеряв её документы прямо у себя в будке. Сквозь слёзы она говорила своей русскоговорящей подруге: «Never again!», а та её обнимала и утешала — очень трогательно.

Избавились от буфета в автомобиле. (К счастью, на таможне не заставили его взвешивать.) Ну, то есть как избавились — отдали его по назначению, в пункт появления будущего внука Германа.

Дальнейшая часть истории называется Бен Ганн. Я уже рассказывал про Анну Львовну Биркенгоф, с которой мы общались по телефону, и она тогда поведала разные интересные вещи о Капелле 1920-30-х годов, когда она училась. (Меня, конечно, распирает, чтобы всё это тут пересказать, но надо сдержаться и не палить будущий материал.) Мне было сразу сказано, что домой она не приглашает и мы будем беседовать только по телефону. Однако в тот раз, когда мы разговаривали, она обмолвилась, что раньше покупала сыр под названием Magré, а потом его не стало (потому что, якобы, магазин лопнул). И вот она попросила выяснить, не продают ли ещё этот сыр в Финляндии.
     Когда я стал выяснять наличие этого сыра и поспрашивал коллег, они тотчас же вспомнили персонажа из «Острова сокровищ» по имени Бен Ганн, который сидел один на необитаемом острове и мечтал о сыре, и потом, когда хорошие парни ему пообещали сыр,— выдал им координаты сокровищ. «И ты тоже собираешься поступить так же?» — сказали они. «Нет, нет, что вы»,— конечно же, отвечал я. Но в результате сыр нашёл (его переименовали в Kadett) и привёз, и таки повидался с Анной Львовной лично. Хотя мы договорились, что я только отдам сыр и уйду («И обязательно возьмёте деньги за него!»), но в конечном итоге Анна Львовна не отпускала меня довольно долго, и мы общались на её пороге полчаса, так что я даже опоздал на репетицию.
     На днях я прочесал все записи педсовета за все годы учёбы Анны Львовны (то есть 1928–37), и выискал оттуда все упоминаемые фамилии учеников. Оказалось, что в разное время в её классе учились в общей сложности 74 человека. Это очень много. Для сравнения: в моём классе было 41 (тоже за разное время. В отдельно взятый момент максимум училось 27), и до недавнего времени я считал, что это самый большой класс по списку, поскольку я вспомнил всех, кто когда-либо был и проучился хотя бы год. То же сделал и с классом Анны Львовны. В принципе, там приходили и уходили пачками. Например, очень много отсеяли, когда в 1936 году закрыли школу Капеллы, и из оставшихся отборных учеников сделали Десятилетку. А ещё она рассказала, как в 7 классе у них пришёл новый учитель математики, выяснил, что никто ничего не знает, и в результате 14 человек оставили на второй год. В моё время за отставание по математике на второй год уже не оставляли :)

В Хоровой студии у Вадима Пчёлкина репетировали
1. Ф.Шуберт — Ave Maria
2. Ф.Мендельсон — Richte mich, Gott
3. А.Львов — Вечери Твоея тайныя
4. С.Терханов — Рождество на слова Е.Садулина
5. Э.Витакр — Lux Aurumque
6. А.Пащенко — В тёмном лесе в редакции В.Пчёлкина
7. РНП Прибаутки на слова З.Бляхера
8. Б.Штарк — Praludite manibus
9. С.Рахманинов — Ангел на слова М.Лермонтова

Ближайший концерт у хора — в понедельник через неделю, 29 октября, в Капелле. Приходите, не пожалеете.

После репетиции обнаружилось, что в малом хоровом классе потекла батарея, и мы съездили в «Максидом», где купили кран, разводной ключ и ещё всякие штуки. Я-то после этого поехал домой, а вот дирижёру предстоит весёленькая ночка.

(Вадим рассказал, как менял дома фановую трубу. Нужно было сделать это в тот момент, когда соседи не спускают из унитаза. Он провёл наружное наблюдение, записав, в какие часы соседи ходят в туалет и с какими перерывами. Выходило так, что он должен поменять кусок трубы в течение десяти минут. Он дождался, когда соседи очередной раз спустят воду, и начал отвинчивать трубу. И в этот момент зазвонил телефон. Причём сразу по четырём линиям. Затея провалилась. Надеюсь, сегодня ночью всё будет успешнее.)

От девочек из хора мальчиков узнал, что завтра день рождения у Светланы Александровны Садовниковой — нашего педагога по хоровой практике. Вернее, день рождения уже прошёл (ей исполнилось 70), а завтра будут отмечать. Причём она настоятельно звала Вадима, а он не может приехать (у него единственный выходной, чтобы поменять свою фановую трубу). А я давно мечтал с ней увидеться, и даже летом пытался ей звонить (безуспешно). Договорились с девочками, что я переоденусь в Вадима и приду вместо него.

Что и когда организовал П.А.Богданов?

В прошлом году в русской Википедии появилась статья, посвящённая Палладию Андреевичу Богданову. Это нельзя не приветствовать, поскольку П.А. является знаковой фигурой для Капеллы XX века. В 1903 году он закончил её классы сам, и почти сразу после этого стал её дирижёром и преподавателем, оставаясь на этом месте (с коротким перерывом на армейскую службу) до своей болезни, свалившей его в 1954. Все педагоги и дирижёры, работавшие в Капелле во второй половине века, прошли его школу. Поэтому я говорю, что он является знаковым для столетия целиком. Более того, уже не работая в Капелле, он продолжал жить в капелльской квартире. Его бывшим ученикам (ставшим затем преподавателями) было очень легко навещать его и приходить за советом — что они и делали до самой его смерти в 1971 году.

Хотя все тексты в Википедии анонимны — ради того, чтобы их можно было считать общественным достоянием,— но при желании можно найти автора каждой строчки и узнать, кто за неё отвечает. Эту статью написал участник по имени Shuvaev, судя по всему, являющийся специалистом в области биохимии. Однако спектр его интересов достаточно широк: он написал для Википедии более 10 тысяч статей, а редактировал более 20 тысяч.

Всё это я так подробно описываю в связи с изложенным в статье про П.А.Богданова одним подозрительным фактом. А именно, что он «в 1934 году стал одним из организаторов детской хоровой школы при капелле».

Это утверждение должно быть непонятным неподготовленному читателю. Зачем в 1934 году нужно было организовывать школу при Капелле, если из предыдущей фразы следует, что таковая школа уже и так существовала, как минимум, с 1919 года («В 1919—1941 годах... преподавал теоретические предметы и хоровое дирижирование в техникуме и училище капеллы»), а из первой фразы того же абзаца следует, что она существовала и ещё раньше («В 1903—1914 годах был ... преподавателем теоретических предметов и пения в Государственной академической капеллы Санкт-Петербурга»), а если прочитать начало статьи, то становится ясно, что школа вообще существовала с XIX века («В 1903 году окончил класс капеллы по специальностям скрипка, теория музыки и хоровое дирижирование»). Что же за школу при Капелле тогда организовал Богданов в 1934 году, если школа уже и так существовала?

Но это вопрос неподготовленного читателя. А читатель подготовленный знает, что в работе Капеллы, как образовательного учреждения, были перерывы. Школа прекратила существование в 1936 году, когда на её основе создали Десятилетку при консерватории. В 1937 году школу при Капелле открыли заново, но в 1941 она уехала из Ленинграда в эвакуацию, и обратно так и не вернулась (переехав в Москву). Тогда в 1944 школу при Капелле организовали опять. И действительно, оба раза П.А.Богданов принимал участие в её восстановлении. Но в 1934 году перерыва в работе не было, школа как работала, так и работала.

Может быть, в статье опечатка в годе, и там имелся в виду не 1934, а 1937 или 1944 год? Не похоже, потому что про 1944 год там говорится отдельно, и это справедливо названо восстановлением, а не организацией.

Одной из особенностей Википедии является то, что любая изложенная информация должна быть основана на источниках. (По правилам, разумеется.) Смотрим в источники, и обнаруживаем, что источником является статья в шеститомной Музыкальной энциклопедии (том 1, вышел в 1973). А там — то же самое!



Так что вопрос уже не к биохимику Шуваеву, а к хоровику К.Б.Птице. Но, к сожалению, его уже не спросишь. Скорее всего, Клавдий Борисович для своей статьи невнимательно переписал данные из Хорового словаря Н.В.Романовского, где про 1934 год говорится, что П.А.Богданов стал первым руководителем Хора радио:




Впрочем, может быть и так, что в первых изданиях Хорового словаря (1968, 1972) была ошибка и у Н.В.Романовского. Я пользуюсь третьим изданием (1980), а там он её мог исправить. Я уже заказал первые издания, так что это можно будет проверить.

В любом случае, я уверен, что утверждение об организации П.А.Богдановым школы при Капелле в 1934 году — это ошибка.

Поскольку ни один волос не может упасть из википедийной статьи без ссылки на источники, и поскольку в википедийной статьи нельзя публиковать оригинальные исследования, пусть данный пост станет таким исследованием и источником, ссылаясь на который я могу удалить из Википедии неверную информацию.

Ниже приводятся обложки протоколов педсовета школы при Капелле по учебным годам с 1926 по 1936. Разумеется, за каждой обложкой скрываются тексты протоколов (и они хранятся в фонде Капеллы в Центральном государственном архиве литературы и искусства). Но даже самих обложек достаточно для того, чтобы говорить о непрерывной работе школы в течение указанных лет и о том, что упоминание «организации школы» в 1934 является ошибкой.

Среда (заполняя дыры)

Полностью набрал и импортировал в свою систему пропущенную в ЦГАЛИ опись капелльского архива. Опись содержит 140 заголовков дел за 10 лет с 1956 по 1965 годы, в самих делах 4976 листов (часть из них, возможно, заполнены с двух сторон. По описи это никогда нельзя определить).

Collapse )

Ещё один фрагмент оцифрованной старой стенгазеты теперь на сайте: про Петра Петровича Левандо. Мне жаль, что я не успел у него поучиться. Видел его лишь дважды: в первый раз он меня принимал, а второй раз я его хоронил. Но фамилия была на слуху всё детство — у мамы он был заведующим кафедрой, когда теоретическую и хоровую кафедры объединяли, ну или как-то так.

Готовлюсь к интервью с одним из старожилов. Чтоб подготовить правильные вопросы, нужно узнать всё, что есть в доступных источниках (а желательно и в недоступных). Пока готовился, выявил несколько неточностей на сайте (двое педагогов 1920-х присутствовали в двух экземплярах — поскольку добавлялись из разных источников с разной комплектацией данных), и нашёл пару поправок к книге Е.П.Кудрявцевой (поскольку она теперь доступна в электронном варианте, мы вносим туда маленькие правки).
ruin

Вторник (Распущенные дети)

По просьбе К. искал свидетельства об отношениях с Капеллой Александра III. Освежил в памяти Записки о моей деятельности Леонтия Бенуа, архитектора Придворной певческой капеллы. И вот фрагмент (речь идёт о том моменте, когда новое здание уже было готово, и Капелла вселилась в него, и ожидали, что Император Александр III со дня на день приедет, чтобы осмотреть работу):
Меня очень беспокоило, что Капелла, находившаяся под управлением полупомешанного М.А.Балакирева, довела свое прекрасное помещение с новой меблировкой до неузнаваемости. Распущенные дети сделали невероятные вещи: изрезали все парты, забрызгали паркет чернилами и даже облили новые изразцовые печи! Так содержать здание невозможно. Как-то раз, в январе 1889, приехал граф Воронцов-Дашков, обошёл помещения и пришёл в ужас. Мне было предложено немедленно, елико возможно, всё очистить и привести в порядок.
Эти заметки — лишнее подтверждение того, что Смоленский, описывавший «подвиги» капеллан спустя 12 лет, вовсе не сгущал краски.

* * *

Получил от Я. ссылку на забавную страницу на портале «Образование в Санкт-Петербурге», где приводится краткое описание Хорового училища. Но самый смак — это отзывы, и их я не могу не привести целиком:



Нанятым хомячкам (хомя́чкам) забыли сообщить, что в заведении учатся только мальчики — в аннотации об этом ни слова.

И это, между прочим, не случайно. Два месяца назад, по словам зам. директора Училища, «один журналист написал жалобу в Росчтототамнадзор на дискриминацию по половому признаку: Комитет по культ[уре] дал распоряжение заменить слово „мальчиков“ на „детей“ в объявлении о приёме». Что забавно: потому что если уж верить в дискриминацию, то она проявляется вовсе не в объявлении о приёме, а в самом приёме.

* * *

Ну и теперь уже о самом Училище. На его официальном сайте есть страница, посвящённая истории заведения. Как это теперь у молодёжи принято говорить? «Я ору!» Вынося за скобки фактическую сторону статьи, хочется, чтобы ученик седьмого класса взял карандаш и попробовал подчеркнуть члены предложения в первой же фразе статьи. Подлежащее одной чертой, сказуемое двумя, определения волнистой и так далее. И стрелочки к зависимым словам. А когда он не сможет, я хочу, чтоб это попробовал сделать его педагог. А когда не сможет и он, хочу, чтоб автор статьи сказал, что он (она?) имел(а?) в виду.

Цитата 1: «Хоровое училище имени М.И. Глинки – старейшее профессиональное учебное заведение России, так в 1479 году с появлением малолетних певчих при Хоре Государевых певчих дьяков основанный указом Великого Князя московского Иоанна III тремя годами ранее, стала выстраиваться система профессионального музыкального образования, не имевшая себе равных на протяжении многих столетий и в значительной степени сохранившая свои достоинства и по настоящее время».

Цитата 2: «В 1944 году усилиями А.В. Свешникова, Художественного руководителя Хора мальчиков, Хоровое училище было переведено в Москву, своим переездом положившим основу Московскому Хоровому училищу, в настоящее время Хоровой академии имени А.В. Свешникова».

Цитата 3: «Возвращение в Ленинград части мальчиков и начало занятий в Училище произошло в 1946 году, причём, несмотря на своё название „Хоровое училище при Ленинградской академической Капелле“.»

Вторник

Читаю протоколы заседаний педсовета Капеллы (переименованной в Народную хоровую академию) столетней давности, то есть за 1918 год.

Так как указаний о составе общеобразовательных предметов и их распределения по классам, согласно намерениям Комиссариата по Просвещению ещё не получено, то впредь до получения таковых, держаться прежнего расписания уроков, с исключением из него, согласно распоряжениям Комиссариата и планам новой трудовой школы, уроков Закона Божия.

или:

Преподававший в интересах церковного хора «изучение церковно-певческих песнопений», т. е. стихир, ирмосов и т. п. и лишившийся этих уроков с переменой назначения бывшей Капеллы, как Народной хоровой академии, Д.А.Зеневич выразил желание иметь взамен этих уроков какие-либо другие. Чтобы не оставить Д.А.Зеневича вовсе без уроков, заведующий Академией нашёл возможным передать ему свои уроки латинского и итальянского чтения, каковые предметы, по заявлению М.Г.Климова, Д.А.Зеневич может с успехом преподавать, так как латинский яз. ему известен по классической гимназии, где он обучался, а итальянскому он обучался в Консерватории и на курсах Берлица.

Несмотря на такую, казалось бы, быструю перестройку к новым реалиям, Капелла, тем не менее, продолжала ещё в течение десяти лет раз в год давать концерт духовной музыки. А в 1928 повезла в Европу Всенощную Рахманинова, исполняя её почти каждый день в течение двухмесячной поездки. Но по возвращении в Ленинград Всенощная (и всё остальное духовное) с этого момента уже была исключена из репертуара полностью.

Впрочем, и это ещё не всё. Церковное прошлое отваливалось от Капеллы, как луковая шелуха — под каждым снятым слоем обязательно обнаруживая следующий.

Имя Палладия Андреевича Богданова для нас, «капеллан» — выпускников 40–70-х годов Хорового училища при Капелле имеет большое значение, занимает особое место в музыкальной биографии каждого из нас. Бесспорным является его первенство в нашем музыкальном становлении. Первый учитель, первый хормейстер — руководитель хора мальчиков, первый воспитатель, заменивший многим из нас отца. О каждой из характеристика Палладия Андреевича можно говорить отдельно; о том, как он одевался, как приходил на урок, никогда не опаздывая, как раскрывал перед нами тайны и красоты музыки. Можно спросить любого из выпускников Хорового училища, и он безошибочно вспомнит пухлые пальцы с большим обручальным кольцом, неизменную жилетку с золотой цепочкой и внушительными карманными золотыми часами, на крышке которых красовался двуглавый орёл Российской империи и гравировка «Палладию Богданову за верную службу. Николай II», но, самое главное, потёртый портфель, в котором находились ноты и который доверялось носить одному из мальчиков, заслужившему это право. Можно вспоминать и другие эпизоды, характеризующие Палладия Андреевича, но главное воспоминание связано с тем, как он относился к своему любимому хоровому пению, с какой тщательностью вёл репетиционную работу с хором мальчиков, каким требовательным учителем он был на уроках музыкальной грамоты, а в последствии, на уроках сольфеджио, на которые он неизменно приходил со скрипкой, помогая нам точно интонировать. Всё это мы знали и будем помнить всегда. Но то, что Палладий Андреевич на протяжении почти всей своей жизни писал духовную хоровую музыку, являясь «нештатным» композитором Николо-Богоявленского собора, мы, к сожалению, не знали и знать не могли.

— Валерий Успенский (вып. 1956), из предисловия к изданию духовных сочинений П.А.Богданова, вышедшего в 2011.

И даже это ещё не всё.

Есть вещи, которые нигде не опубликованы, но мы — капеллане — их знаем. ... По поводу перерождения Капеллы и того [факта], что она сумела сохранить всё от русской культуры по сравнению с Синодальным хором. В воспоминаниях Александра Емельяновича Никлусова, нигде не зафиксированных, один маленький штрих. На кроватках в интернате мальчиков вплоть до 1928 года были у изголовья иконочки маленькие. В семнадцатом году их никто не трогал, не трогал и в восемнадцатом — вплоть до двадцать восьмого года. Это о многом говорит: естественно, там звучала та музыка, не только пионерские песни, но и церковная музыка, на которой воспитывались.

— Иван Федосеев (вып. 1967), из выступления 15.5.2017.

Возвращаясь ко второй цитате — про педагога, лишившегося преподавания церковно-певческих текстов, и получившего взамен латынь и итальянь. Очень напоминает, как после крушения СССР, вузовские преподаватели марксистско-ленинского учения быстренько переквалифицировались и взяли кто философию, кто политэкономию. Хорошо, если не Закон Божий.

ruin

Хоровой техникум 1930-х

Рытьё в старых документах дало в эти дни ещё несколько неожиданных находок. Каждая из них требует дальнейших поисков, но запишу пунктиром, чтобы не забыть.

1. Оказывается, Надежда Михайловна Шереметьева, автор книги «М.Г.Климов — дирижёр Ленинградской академической капеллы» (1983), вот этой вот —
,

сама училась в Техникуме при Капелле, выпустившись в 1926 году. Это, между прочим, был первый выпуск Техникума.

2. Оказывается, наша Елена Евгеньевна Лопатина (создатель ансамбля «Песенка» на Ленинградском радио)

тоже училась в Хоровой школе при Капелле, перед самым её закрытием. То есть в 1935-36 году она ходила в первый класс. К сожалению, подробностей неизвестно: я лишь обнаружил её фамилию (без имени или инициалов) в списке весеннего испытания по фортепиано. Неизвестно, оказалась ли она переведена в Десятилетку при консерватории, в которую превратилась Хоровая школа Капеллы с 1 сентября 1936 года, или выбыла. Нужно смотреть архивы Десятилетки. Теоретически она должна была бы закончить Десятилетку в 1945 году.

3. О композиторе Галине Ивановне Уствольской известно очень мало — она всю жизнь категорически отказывалась от интервью.

Однако известно, что и она училась в Хоровой школе Капеллы, и в 1935-36 учебном году ходила в девятый класс. В предыдущие несколько лет после девятого класса обучение в Школе и заканчивалось, но с этого учебного года вновь было решено перейти на десятилетнее обучение, то есть девятиклассники не выпустились, а остались ещё на год, а затем внезапно оказались переведены в образовавшуюся Десятилетку при Консерватории. Но в списках окончивших девятый класс (а также в списках испытаний инструментальных классов — а Г.И. училась на виолончели) в 1936 Галины Ивановны уже нет. Впрочем, девочкой она была своевольной, на занятия ходила нерегулярно (на осеннем педсовете 1935 года классный руководитель упоминает её в числе тех, кто «много пропускает»). Вполне возможно, что она вильнула хвостом и решила больше не ходить. Но тоже стоит посмотреть архивы Десятилетки. Если её таки перевели, то она должна была бы закончить в 1937 году.

4. Оказывается, Александр Александрович Юрлов
,

о котором было известно, что он начинал учиться в Хоровой школе при Капелле перед войной, то есть после воссоздания Школы Свешниковым 1 сентября 1938, а затем остался в блокадном Ленинграде, не поехав в Арбаж, а затем Свешников, забрав всю школу из Арбажа прямиком в Москву, помимо этого специально приехал в Ленинград за отдельно взятым Юрловым, и Юрлов закончил уже Московское хоровое училище в 1945 году. Так вот, оказывается, что Юрлов пережил не только превращение Ленинградской хоровой школы при Капелле в Московское хоровое училище, но и первое превращение — в Десятилетку. Потому что в 1935-36 учебном году, то есть непосредственно до первого уничтожения школы, он ходил в первый класс (да-да, вместе с Е.Е.Лопатиной) и числится в списках испытаний по фортепиано и по скрипке.

5. Само уничтожение Хоровой школы (и Техникума) при Капелле осенью 1936 года представляется очень странным. В Школе училось очень много детей. Гораздо больше, чем в любое другое время, включая нынешнее. В каждом из первых шести классов было около 40 человек. В старших чуть меньше. На педсоветах подробно обсуждалось углубление учебных планов на следующий год, новые внеклассные занятия, экскурсии. Таким образом, то ощущение, которое создаётся после чтения книг о Капелле этого периода, что, якобы, во время смертельной болезни Климова деятельность Школы сошла на нет, и школа умерла сама собой, совершенно ложное. Решение о её закрытии и превращении в Десятилетку при Консерватории было спущено сверху, и ещё предстоит разбираться, кем оно было принято и почему.

Интересно, что Десятилетка (пока непонятно, вся или только её интернат) в течении двух лет продолжала размещаться в здании Капеллы. Классы третьего этажа были превращены в спальни. И только когда в 1938 Свешников заново открыл Хоровую школу Капеллы, интернат Десятилетки переехал в здание на Матвеевом переулке. Поэтому понятно, что некоторые ученики, которые сперва учились в Капелле, а потом оказались переведены в Десятилетку (территориально продолжая при этом находиться в Капелле), после отъезда Десятилетки и открытия в Капелле новой хоровой школы, не пожелали никуда уезжать, а потому снова оказались учениками Капеллы. Как Юрлов. Очень вероятно, что были и другие. Тут надо тщательно смотреть документы.

Кстати, вот что ещё непонятно: Юрлов, по идее, к моменту воссоздания Школы при Капелле, должен был оказаться уже в четвёртом классе. Однако, если верить Хомутенко, то в Школе в первый год был приём только в первый и второй классы. Ардентов вообще вспоминает, что был только первый класс (и он, уже окончивший первый класс в обычной школе, пошёл в Капеллу снова в первый класс). Получается, что четвероклассник Юрлов вынужден был снова пойти в первый класс! Ну или максимум, во второй (если прав Хомутенко, а не Ардентов). Впрочем набор лишь в первый класс, видимо, был временной формальной мерой (или пробным шаром), потому что уже в приказах следующего учебного года Юрлов числится в пятом классе, а Ардентов в четвёртом.

Ну и возвращаясь к закрытию Школы. Схема оказывается очень похожей на ту, что сработала с нотным издательством «Тритон», также закрытым в 1936. Историки пишут (см., напр., очерк Б.Вольмана), что «работа двух издательств, преследующих одни и те же цели [вторым стало ленинградское отделение Музгиза], была признана нецелесообразной, и в 1936 издательство „Тритон“ самоликвидировалось». И это тоже очень странно и неожиданно, так как весь предыдущий год издательство «Тритон» было, что называется, «весь вечер на арене»: журнал «Советская музыка» чуть ли не на каждой своей странице ссылался на книги и ноты, напечатанные в этом издательстве, и всячески расхваливал его деятельность.

Правда, если закрытие «Тритона» можно с натяжкой объяснить сворачиванием НЭПа (издательство было кооперативным), то у закрытия Хоровой школы этот аргумент вообще не катит, поскольку школа была в доску государственной. Тем не менее, вопросы финансирования могли оказаться не последними в этом деле. Будем искать дальше.
84

(no subject)

Сразу после начала войны — ровно через две недели — Хоровая школа при Ленинградской капелле была отправлена из Ленинграда в эвакуацию. Директор школы — Виктор Алексеевич Агафонов — лично сопроводил коллектив до места расквартирования (которое менялось в процессе поездки), чтобы убедиться, что 1 сентября дети смогут начать учёбу на новом месте, которым оказалось село Арбаж Кировской области.

После этого Агафонов вернулся в Ленинград, чтобы обеспечить консервацию здания Капеллы. И ушёл в народное ополчение.

А в Арбаже вместе с Хоровой школой остались его жена и восьмилетняя дочка.

[Март 1942, Арбаж]
Дорогой милый папочка. Папочка, почему ты так нам долго не писал. Папа, мама очень беспокоится о тебе. Папочка, мы очень рады, папочка, я пишу тебе письмо.
Папочка, сейчас в комнате никого нет, только я одна. Папочка, у меня есть подруги, они очень хорошие. Папочка, я учусь хорошо, у меня отметки очень хорошие. Папочка, как твоё здоровье? Как ты живёшь? Хорошо ли вас кормят или плохо? Папусинька, пиши нам всё подробно, а то мы о тебе очень беспокоимся. Папа, пиши нам как можно чаще, мы, когда получаем от тебя письма, мы очень радуемся. Папулька, я занимаюсь у Софи Ифимовны Фальк по роялю. У меня самые хорошие подруги, с которыми больше всех играю. Их зовут Ира Барбашина и Евдокимова Маргарита, Зоря Дорофеева. Папочка, моя мама некоторые дни плачет о тебе, и я тоже, бывает, плачу.
Папуся, передай, пожалуйста, привет бойцам, которые у тебя в полку. Папочка, я очень рада, что ты командир. Папочка, разгромите, пожалуйста, кровавых извергов и приезжай за нами, и мы вместе с тобой поедем в наш любимый город Ленинград!!!!!!!!!!!
Папулька, разгромите, как можно скорей гитлеровскую кровавую гадину!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Привет от Софи Ифимовны Фальк, и от всех девочек.
Люся