Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Владислав Александрович

До обратного поезда у меня оставалось несколько часов, и мы договорились встретиться с Владиславом Александровичем Чернушенко. Это должна была быть деловая встреча — для обсуждения некоторых деталей нашего предстоящего фестиваля к 75-летию Хорового училища. Но получилось иначе. Мы просидели четыре часа. В.А. говорил, говорил, говорил. Это была очень важная для меня беседа. Я всегда буду её вспоминать (так и сказал об этом В.А.). Он переходил с одной темы на другую, говорил о важных для меня людях, о важных событиях. Говорил честно и откровенно. О наболевшем, о выношенном. Были какие-то вещи, с которыми я был не согласен, но предпочитал молчать. Где-то смолчать не удавалось, и получался немножко детсадовский спор ("это сказал Богданов" -- "нет, Смоленский" -- "нет, Богданов" -- "нет, Смоленский"). Какие-то вещи уже тянутся много лет, и я свои возражения в своё время формулировал письменно, и оказывалось, что В.А. в курсе, потому что, завидев, что я набираю воздуха, чтобы возразить, он тут же говорил: "Да, я читал вашу статью". Но это всё не так важно. Важно, что добавилось ещё много штрихов к портретам людей. Иногда это малоприглядные штрихи. Иногда очень красивые. Иногда одни соседствовали с другими. Но это ведь так и должно быть: не бывает чёрного и белого.

И вот, что интересно. Есть только один человек, о котором никто из опрошенных, прочитанных, услышанных, обеседованных — ни разу не сказал ничего плохого. Даже заядлые критики, которые готовы всё перевернуть с ног на голову. Это Палладий Андреевич Богданов. О нём все отзываются исключительно в положительном ключе. Все остальные фигуры того времени — да и более раннего и более позднего — оказываются дискуссионными по многим показателям. А он — нет.

«Великая дружба»

Иногда некоторых вещей легче не знать. Но тогда легче поверить в то, что их никогда не было. И легче повторить всё заново.

Как стыдно и как горько читать сейчас те слова, которые вынужден был говорить публично один из моих героев. Мне сейчас сложно понять, насколько он искренне верил в то, что говорил, или играл по тем правилам, которые силой диктовались сверху. Но одно несомненно: и тот и другой вариант свидетельствуют о том, как ломали людей. Ломали их судьбы, жизни, волю, убеждения.



Понедельник (Кавказ)

Сегодня я очень зол. Мы с мамой провели почти двенадцать часов в стенах РИИИ, на конференции, посвящённой музыкальным традициям народов Кавказа. У мамы там, между прочим, был доклад. И много других интересных докладов было. И был потрясающий концерт. И очень много прекраснейших людей.

Но.

Дорогие доктора наук, кандидаты, профессора, академики, лауреаты и прочие. Что ж вы такие невоспитанные? В первом классе детей учат молчать, когда говорит учитель или другой ученик отвечает у доски. И за разговоры с соседом ставят двойки по поведению, пишут замечания в дневник и вызывают родителей. Куда же деваются эти навыки при дохождении до докторской степени? А ведь даже если каждый из присутствующих шепнёт своему соседу одно слово в десять минут, то разговор в зале получается непрерывный.

Хорошо, председательствующий забыл попросить в начале дня выключить всех звук на мобильных телефонах. И вы сами этого не сделали. Но когда он зазвонил у первого человека, то не только этот человек должен был сгореть со стыда, но и все остальные должны были тут же дёрнуться и выключить свои мобильники. Нет! Примерно раз в пять минут раздавались звонки. А у некоторых из присутствующих — по нескольку раз. И, как полагается порядочному доктору наук, телефоны у них лежат на дне авоськи, и пока хозяин до него докопается, тот звонит многократно, усиливая звук. А затем начинаются хождения к выходу. А к концу дня профессура устала, и начала отвечать на звонки, не выходя из зала. Прямо при говорящем докладчике или играющем музыканте.

В этом — полнейшее неуважение друг к другу.

Один из участников вечернего концерта, прекрасный исполнитель на таре, Фаик Челеби, вынужден был остановить свою игру и сказать, что он не может продолжать в такой обстановке. «Братья кавказцы,— сказал он,— я так не могу». И сел в зал.

Ещё хочу сказать организаторам. Ну если вы назначаете начало на 11:00, то начинайте в 11:00, а не в 11:20. Если вы даёте докладчику 10 минут, то останавливайте его хотя бы через 20 (при том, что всё, что они говорят, действительно очень важно и интересно!). И ещё. Как слушатели, так и участники — все, в основном, люди пожилые. И им тяжело по двенадцать часов проводить в аудитории. Вам это тоже тяжело, но вы боитесь себе в этом признаться.

Ещё хочу сказать институту. Купите новые стулья в зал. На тех откиднушках, которые стоят у вас, взрослому человеку сидеть невозможно. Коленки задираются к подбородку, попа проваливается, и сидение оказывается постоянно в неустойчивом положении и, следовательно, непрерывно скрипит. Все стараются замереть, но надолго это не получается, поэтому непрерывный скрип сидений (а также скрип полов, по которым постоянно кто-то заходит и выходит) заглушает докладчиков.

* * *

Из поучительного, что я сегодня узнал:

— Одна гармонь заменяет двух флейтистов.
— Арфа произошла от лука (!!!)
— Поскольку хъиссын-фœндыр в оригинале делался из животных тканей, то исполнитель мог узнавать ближайшую погоду (что немаловажно для пастуха).

* * *

В общем, смотрите. Если я вас не сильно напугал, и если ещё не задолбал вас Капеллой, то приходите послушать мой доклад в среду, 5 декабря, в промежутке между 15:00 и 18:00 в РИИИ на Исаакиевской площади (в Зелёном зале). Доклад называется «Песни Кавказа — концертная программа Ленинградской капеллы под управлением М.Г.Климова». Сначала тема была выбрана только как привязка к кавказской конференции и повод поговорить о Капелле, но при ближайшем рассмотрении обнаружились сюрпризы, так что должно быть интересно.

Среда

Не пошёл на работу — болел дома. С небольшими перерывами весь день проспал, не сделал ничего полезного. По словам кое-кого, голос у меня — как у подростка, выкурившего первую сигарету. Ну, про сигарету не знаю, а си контр-октавы сегодня имеется.

Суббота (хор)

Провели восемь часов в пути. Из них четыре в движении, и четыре в ожидании очереди на русской границе. Одну израильскую девушку, приехавшую на машине своего мужа, таможенники чуть не довели до инфаркта, потеряв её документы прямо у себя в будке. Сквозь слёзы она говорила своей русскоговорящей подруге: «Never again!», а та её обнимала и утешала — очень трогательно.

Избавились от буфета в автомобиле. (К счастью, на таможне не заставили его взвешивать.) Ну, то есть как избавились — отдали его по назначению, в пункт появления будущего внука Германа.

Дальнейшая часть истории называется Бен Ганн. Я уже рассказывал про Анну Львовну Биркенгоф, с которой мы общались по телефону, и она тогда поведала разные интересные вещи о Капелле 1920-30-х годов, когда она училась. (Меня, конечно, распирает, чтобы всё это тут пересказать, но надо сдержаться и не палить будущий материал.) Мне было сразу сказано, что домой она не приглашает и мы будем беседовать только по телефону. Однако в тот раз, когда мы разговаривали, она обмолвилась, что раньше покупала сыр под названием Magré, а потом его не стало (потому что, якобы, магазин лопнул). И вот она попросила выяснить, не продают ли ещё этот сыр в Финляндии.
     Когда я стал выяснять наличие этого сыра и поспрашивал коллег, они тотчас же вспомнили персонажа из «Острова сокровищ» по имени Бен Ганн, который сидел один на необитаемом острове и мечтал о сыре, и потом, когда хорошие парни ему пообещали сыр,— выдал им координаты сокровищ. «И ты тоже собираешься поступить так же?» — сказали они. «Нет, нет, что вы»,— конечно же, отвечал я. Но в результате сыр нашёл (его переименовали в Kadett) и привёз, и таки повидался с Анной Львовной лично. Хотя мы договорились, что я только отдам сыр и уйду («И обязательно возьмёте деньги за него!»), но в конечном итоге Анна Львовна не отпускала меня довольно долго, и мы общались на её пороге полчаса, так что я даже опоздал на репетицию.
     На днях я прочесал все записи педсовета за все годы учёбы Анны Львовны (то есть 1928–37), и выискал оттуда все упоминаемые фамилии учеников. Оказалось, что в разное время в её классе учились в общей сложности 74 человека. Это очень много. Для сравнения: в моём классе было 41 (тоже за разное время. В отдельно взятый момент максимум училось 27), и до недавнего времени я считал, что это самый большой класс по списку, поскольку я вспомнил всех, кто когда-либо был и проучился хотя бы год. То же сделал и с классом Анны Львовны. В принципе, там приходили и уходили пачками. Например, очень много отсеяли, когда в 1936 году закрыли школу Капеллы, и из оставшихся отборных учеников сделали Десятилетку. А ещё она рассказала, как в 7 классе у них пришёл новый учитель математики, выяснил, что никто ничего не знает, и в результате 14 человек оставили на второй год. В моё время за отставание по математике на второй год уже не оставляли :)

В Хоровой студии у Вадима Пчёлкина репетировали
1. Ф.Шуберт — Ave Maria
2. Ф.Мендельсон — Richte mich, Gott
3. А.Львов — Вечери Твоея тайныя
4. С.Терханов — Рождество на слова Е.Садулина
5. Э.Витакр — Lux Aurumque
6. А.Пащенко — В тёмном лесе в редакции В.Пчёлкина
7. РНП Прибаутки на слова З.Бляхера
8. Б.Штарк — Praludite manibus
9. С.Рахманинов — Ангел на слова М.Лермонтова

Ближайший концерт у хора — в понедельник через неделю, 29 октября, в Капелле. Приходите, не пожалеете.

После репетиции обнаружилось, что в малом хоровом классе потекла батарея, и мы съездили в «Максидом», где купили кран, разводной ключ и ещё всякие штуки. Я-то после этого поехал домой, а вот дирижёру предстоит весёленькая ночка.

(Вадим рассказал, как менял дома фановую трубу. Нужно было сделать это в тот момент, когда соседи не спускают из унитаза. Он провёл наружное наблюдение, записав, в какие часы соседи ходят в туалет и с какими перерывами. Выходило так, что он должен поменять кусок трубы в течение десяти минут. Он дождался, когда соседи очередной раз спустят воду, и начал отвинчивать трубу. И в этот момент зазвонил телефон. Причём сразу по четырём линиям. Затея провалилась. Надеюсь, сегодня ночью всё будет успешнее.)

От девочек из хора мальчиков узнал, что завтра день рождения у Светланы Александровны Садовниковой — нашего педагога по хоровой практике. Вернее, день рождения уже прошёл (ей исполнилось 70), а завтра будут отмечать. Причём она настоятельно звала Вадима, а он не может приехать (у него единственный выходной, чтобы поменять свою фановую трубу). А я давно мечтал с ней увидеться, и даже летом пытался ей звонить (безуспешно). Договорились с девочками, что я переоденусь в Вадима и приду вместо него.
84

(no subject)

Сразу после начала войны — ровно через две недели — Хоровая школа при Ленинградской капелле была отправлена из Ленинграда в эвакуацию. Директор школы — Виктор Алексеевич Агафонов — лично сопроводил коллектив до места расквартирования (которое менялось в процессе поездки), чтобы убедиться, что 1 сентября дети смогут начать учёбу на новом месте, которым оказалось село Арбаж Кировской области.

После этого Агафонов вернулся в Ленинград, чтобы обеспечить консервацию здания Капеллы. И ушёл в народное ополчение.

А в Арбаже вместе с Хоровой школой остались его жена и восьмилетняя дочка.

[Март 1942, Арбаж]
Дорогой милый папочка. Папочка, почему ты так нам долго не писал. Папа, мама очень беспокоится о тебе. Папочка, мы очень рады, папочка, я пишу тебе письмо.
Папочка, сейчас в комнате никого нет, только я одна. Папочка, у меня есть подруги, они очень хорошие. Папочка, я учусь хорошо, у меня отметки очень хорошие. Папочка, как твоё здоровье? Как ты живёшь? Хорошо ли вас кормят или плохо? Папусинька, пиши нам всё подробно, а то мы о тебе очень беспокоимся. Папа, пиши нам как можно чаще, мы, когда получаем от тебя письма, мы очень радуемся. Папулька, я занимаюсь у Софи Ифимовны Фальк по роялю. У меня самые хорошие подруги, с которыми больше всех играю. Их зовут Ира Барбашина и Евдокимова Маргарита, Зоря Дорофеева. Папочка, моя мама некоторые дни плачет о тебе, и я тоже, бывает, плачу.
Папуся, передай, пожалуйста, привет бойцам, которые у тебя в полку. Папочка, я очень рада, что ты командир. Папочка, разгромите, пожалуйста, кровавых извергов и приезжай за нами, и мы вместе с тобой поедем в наш любимый город Ленинград!!!!!!!!!!!
Папулька, разгромите, как можно скорей гитлеровскую кровавую гадину!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Привет от Софи Ифимовны Фальк, и от всех девочек.
Люся




books

Поражение воображения

Сегодня в архив приходила женщина в сопровождении трёх подростков, лет по 16,— девушки и двух юношей. «Это мои ученики. Мы будем работать с документами, которые заказаны на моё имя»,— объяснила она служительнице. Та отнеслась к студентам с уважением, и заказанные дела положила на стол прямо перед ними. Документы оказались частично бумажными, а частично в виде микрофильмов. Скрученные плёнки торчали из пластмассовых баночек, а те, в свою очередь, стояли в открытой картонной коробке. Надо было видеть лица этих подростков. Один из них выглядел, как победитель прошлогоднего украинского «Голоса» (если добавить тому ещё лет шесть) — такие же выразительные брови. Они у него, казалось, взлетели к потолку. «Это... что?», спросил он, осторожно приближая нос к коробке? «Это кинофильмы?» Как жаль, что в тот момент я не мог вытащить телефон и сфотографировать его эмоцию! (За несанкционированное фотографирование из архива можно вылететь с волчьим билетом.) Человек, вся сознательная жизнь которого прошла в эпоху цифровых фото, впервые увидел фото-плёнку.

Одна из моих любимых книг — «Вино из одуванчиков», которая о том, как можно каждый день поражаться новому и познавать мир. И я восхищаюсь людьми, которые и став взрослыми, не теряют этой способности — поражаться. И особенно подростками, делающими это несмотря на желание казаться умудрёнными и знающими.

А поразившее сегодня лично меня было продолжением того, что поразило когда-то очень давно, в детстве. Когда случайно шагнув в щель между двумя домами на Невском проспекте с его дворцовой роскошью, «каменными джунглями» и городской суетой, я вдруг оказался в сельской местности с маленькими домиками, деревянными заборами и неасфальтированной дорогой. И уместным образом эта дорога носила название Тележной улицы. Так вот сегодня к той картине добавился ещё один штрих: собаки в вольерах. Много-много собак, заливающихся лаем с другими такими же собаками в вольерах — с других таких же территориях за шаткими заборчиками. И всё это — по-прежнему, в каких-то ста метрах от кипящей жизни, модных магазинов, современных автобусов и нано-технологий.
sp

Жалоба

Последнее время ни одна курьерская доставка службы FedEx — а пользоваться их услугами приходится почти каждую неделю — не обходится без проблем. Сегодняшний пакет пришёл изрядно обмотанный скотчем. Обычно скотч — первый признак того, что пакет вскрывали. Судя по повреждениям внутренностей — откорректированной партитуры от аранжировщика,— на этот раз его вскрывали тупым острым предметом.

Collapse )
84

«Капелланину» — 300

Сегодня исполнилось ровно триста часов чистого времени, потраченного мною на сайт «Капелланин». Правда, я начал считать время только с 24 июня 2006 (когда сделал свои «шахматные часы» для учёта времени, потраченного на разные проекты), а сайт заработал в январе 2004. То есть, теоретически, времени затрачено в два раза больше. Но будем считать лишь то, что записано. Триста, так триста.

Время учитывалось, разумеется, только моё. Время тех людей, кто мне помогали, я учесть не в состоянии. Помощников было много, и с течением времени они сменяли друг друга. Я рад всем. Такая «текучка» делу не помеха, наоборот, оставались лишь те, кому это было на самом деле интересно, и поэтому (почти) всегда в запасе оказывались свежие силы.

Изначально сайт мыслился, как надстройка над ЖЖ-шным сообществом ru_kapellanin, которое появилось, когда стало ясно, что в ЖЖ есть больше двух капеллан. Надстройка переросла в самостоятельную единицу, а сообщество заняло место форума внутри неё и заглохло: туда писали раз в год, и последний раз это случилось два года назад.

Одним из прототипов «Капелланина» послужила несуществующая ныне «Виртуальная галерея Московской консерватории», созданная Сергеем Лебедевым (olorulus), где были представлены архивные фотографии известных композиторов и исполнителей, имевших отношение к Московской консерватории. Совершенно необходимо было сделать нечто подобное и для Капеллы, чтобы дать ход материалам, которые копились у меня более двадцати лет.

Другой прототип — комсомольская газета «Капелланин», которую много лет выпускали В.К.Баранов и А.П.Емелин, рассказывая о том, как сложилась судьба выпускников Хорового училища прошлых лет. Ясно, что эти судьбы достойны того, чтобы выйти за пределы стенгазеты, и очевидный способ помочь этому — перенести их в сетегазету.

А потом вдруг оказалось, что сайт нужен. Нет, не просто людям, интересующимся историей Капеллы. Таких, как раз, не столь много. Оказалось, что он нужен различным лицам и организациям для осуществления своих собственных целей. Зачастую эти цели вступали в противоречие друг с другом, а иногда и с первоначальным замыслом сайта. Высказывались даже такие пожелания: «зачем там вся эта историческая часть? убери её куда-нибудь подальше. Этих людей уже нет в живых, и на сайт они не придут». Или, например, одни советчики настаивали на том, что сайт должен быть сосредоточен на капелланах, самое раннее, послевоенных выпусков, а другие заявляли, что после 1930-х годов капеллан вообще не существует.

Предлагалось нанять телефонистку, снять ей офис, дать оклад, и чтоб она обзванивала все культурные очаги Петербурга и обноваляла бы на сайте актуальную информацию.

Заинтересовалась сайтом и администрация Хорового училища. Благодаря активному сотрудничеству оной сайт стал посещаться большим количеством нынешних учащихся. И так было до тех пор, пока не появился сайт «в контакте». А в нём — многочисленные группы по интересам. И только тогда я понял, что именно хотели от «Капелланина» пять лет назад, когда убеждали меня в том, что он должен стать «социальной сетью».

Всё рассказанное выше призвано в какой-то мере оправдать разномастную, не всегда логичную, и не доработанную в деталях функциональность сайта.

В связи с цифрой, вынесенной заголовок, вспоминаются слова из Реквиема А.Ахматовой, завещавшей ставить ей памятник «здесь, где стояла я триста часов, и где для меня не открыли засов».

Триста часов не станут финишем. И пусть закрываются засовы, вертушки и турникеты, но сайт продолжит обновляться и развиваться, и на те его функции, которые оказались не проработаны (или брошены) в течение прошедших лет, будет обращено особое внимание.
81

Гомонимы

Почему
- хомо-сапиенс
- омоним
- гомосексуализм
по-русски пишутся по-разному, а в оригинале — везде через homo?

То же самое:
- ипподром
- гиппопотам
- Хиппобэнд

Налицо — несовершенство языка.