Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

books

Выбор языка

Лайфхак для иностранцев, живущих в Финляндии.

Вообще, в Финляндии почти все хорошо владеют английским. Но не все. Без английского попадаются следующие категории:

— водители автобусов;

— сотрудники социальных служб;

— сотрудники финских банков.

Если с первой категорией приходится общаться лично, то со второй и третьей часто происходит общение по телефону через коммутатор. Прежде чем подключить вас к сотруднику, коммутатор предлагает выбрать язык общения. В большинстве организаций выбрать можно финский, шведский или английский, но есть и такие, где предлагают только первые два. И это понятно, поскольку только они являются государственными.

Так вот, если вам нужно выбрать между финским и шведским, а вы не знаете ни того, ни другого, то выбирайте шведский — больше шансов, что шведоговорящий сотрудник сможет также объясниться и по-английски.

Четверг

Добавил импорт афиш из Ульяновской филармонии — для двух дирижёров, обоих выпускников одного года (1999). Один из них по чистому совпадению прислал мне аж четыре письма с апдейтами.

Вечером привезли новую стиральную машинку. Она тихонечко поёт, как электричка при взлёте. И вообще, очень милая.
78

А в это время на работе...

...решили всех уволить. Ну если не всех, то процентов двадцать. А это, согласитесь, тоже немало. Один лишь мой непосредственный начальник, который не ходит на работу и которого я видел последний раз год назад, говорит, что нашу команду это не коснётся, а если и коснётся, то в очень малых дозах (ну да: те же двадцать процентов). А вот мой коллега Р.К. из соседней команды (Р.К. это не Римский-Корсаков. Я пишу Р.К., потому что мне просто лень выдумывать изменённые имена, а настоящие имена коллег выкладывать в ЖЖ это не ком иль фо.), так вот мой коллега Р.К. сказал, что из их команды уже уволили трёх человек.

Причём, одного человека он знает. Я его тоже знаю, мы вместе работали в Нокии, и он до меня работал в Нокии ещё четыре раза по столько же. Гермиона тоже его знает, она с ним работала. Мы все с ним работали, но только никто из нас не знает, что он делает и в какой области он специалист. Мы знаем только, что он принимает участие во всех хельсинкских беговых марафонах, и вообще всячески практикует спортивный и здоровый образ жизни. А вот что он делал четыре раза по столько же на работе, этого никто не знает. Видимо, потому его и уволили. С формулировкой "потому что не смогли пристроить ни в один проект". Хотя в резюме у него, конечно, написано Джава-девелопер, как и у всех нас, и всем нам заявляют, что Джава-девеолперы у нас нарасхват, и нам нечего бояться. В общем, уволили его, конечно, за преклонный возраст — ибо, как ни бегай марафоны, а с возрастом ты ничего не сделаешь, по крайней мере, с тем, который у тебя в паспорте записан — но, разумеется, вслух об этом из политкорректности не говорят.

Вслух вообще ничего не говорят. Я уже сказал, что из команды Р.К. уволили трёх человек, но он знает только одного — только потому, что он его давно знает. А остальных двоих он не знает, и никто не объявляет, кто именно уволен. Нельзя. Были люди — и нету. Если только сравнить вчерашние списки и сегодняшние, то можно понять, кто пропал. Но кто ж тебе будет давать вчерашние списки? Как это у классика? "Незнание — сила".

Кстати, насчёт "пристроить в проект". Одну нашу коллегу, американку Б.К., пристроили в проект на железной дороге. Ей там очень нравится. Не нравится только одно: она работает там уже около года, но никогда не знает, будет ли там работать в следующий месяц. Ей ничего не говорят. Вернее, говорят: денег нет. Будут деньги — будет работа. И вот она там вся выкладывается, потому что сама работа ей нравится, но сколько это счастье продлится — не знает. Между прочим, она там, на железной дороге, занимается дизайном билетных автоматов. Ну, которые продают билеты, проверяют билеты и всё такое. В прошлом году эти автоматы не работали несколько месяцев подряд, и кассирши, как в старые советские времена, накручивали номер на телефоне и кричали: "Алло, центральная? Есть билеты на Ереван? Запишите одно место, плацкарт, боковая верхняя", а затем ручкой на бланке нацарапывали и протягивали в окошечко.

Вы спросите, а почему так? А я отвечу: потому что билетные автоматы сделали в нашей фирме. И они не выдержали нагрузки и сломались. Сейчас наша фирма делает новые. Причём сами автоматы делают в Португалии, а их программную начинку в Индии. А проектная документация к ним — на финском языке. Вы, конечно, уже догадались, чем занимается моя замечательная американская коллега Б.К.? Правильно! Она переделывает эту документацию на английский, чтобы индийские разработчики софта могли прочитать, как этот софт должен правильно подходить к португальским железкам.

Так что работы у нас по горло. Это вы тут можете целыми днями в ЖЖ сидеть, а нам некогда. Так что побежал я.

Ин прогресс

Наверное, не хорошо заканчивать день, ничего не написав.

Сегодня мне удалось слинять с работы пораньше. Просто после восьми часов я объявил всем, что голова у меня больше не варит, и мне нужен либо перерыв, либо домой. Ну и тут как раз время автобуса случилось. А с утра я этот автобус целый час ждал, даже чуть больше. На пыльной жаркой улице. Хотя бы прогрелся от постоянных кондиционеров, которые меня преследуют в отеле, в таксях и на работе.



Мои индусы суперские. Они роют землю носом, и хотят сделать всё по полной программе. Мне это немножко напоминает процесс, как А.Т.Тевосян писал свою книгу о Валерии Гаврилине. Он получил заказ, погрузился в работу, начав её одновременно с нескольких точек, то есть писал сразу разные главы. И, написав основной объём книги, скончался. Вот и индусы: распределили между собою задачи, и сразу массированно их все выполняют. Если где-то возникло препятствие, это им не мешает, поскольку они одновременно двигаются сразу со всех точек. В восемь вечера мы расстаёмся, очертив круг проблем, а в девять утра на следующий день встречаемся, чтобы продолжить их решение. Однако выясняется, что проблемы уже решены. То есть, выходит, они сидят после работы дома и долбят. И вот я, как дебил, тоже пришёл сегодня домой пораньше и долблю. И, кстати, не безуспешно.

А, впрочем, куда торопиться?

Память

Лучше всего память раскрепощается в бане и под пиво. Но туда ведь ничего не возьмёшь: ни бумажки с ручкой, ни айпада. Так что потери неминуемы.

В первый раз я задумался о памяти лет в пять. Забеспокоился. Ведь можно что-то забыть. И стал припоминать весь свой тогдашний мир: бабушка... Таврический сад... детский сад... Юля Слепова... злая воспитательница Анна Николаевна... добрая воспитательница Роза Юльевна... мама... папа... брат Слава... скоро в школу... Школа представлялась мне в виде комодика с ящичками. Каждый ящичек — это класс. В нём сидят ученики. Можно открыть ящичек и посмотреть, чем занимается нужный класс.

И я повторял эту последовательность каждый раз, когда у меня возникали мысли о том, что память не вечна. Сейчас я могу путать цепочку, но первые два пункта точно всегда были такими: бабушка и Таврический сад.

Впервые я понял, что захочу потом вспоминать то, что сейчас происходит,— в семь лет. Это был 1981 год. У меня откуда-то появился игрушечный пистолетик, и я вообразил, что это видео-камера. Я тогда понятия не имел о видео. Но знал, что такое кино и телевидение. И вот я нажимал спусковой крючок и воображал, что записываю то, что происходит вокруг.

То время было важным для меня, тогда происходило много событий, которые повлияли на всю последующую жизнь. Но конкретно те «кадры», снятые на пистолетик, я стал с жадностью вспоминать через три года. Вы когда-нибудь встречали ностальгию у десятилетнего? Я и сам фигею.

Бабушки нет уже двенадцать лет. Первый год после её смерти она снилась мне каждую ночь. Снилось, как будто произошла ошибка, и она на самом деле жива. Я встречал её снова и снова. Каждый день. Потом реже. Но даже сейчас в моменты полузабытья я вижу её, знаю, что она ждёт.

В то лето мы последний раз ездили отдыхать все вместе: мне исполнилось семь, а моему брату ещё было двенадцать. Мы не ладили, и со следующего лета нас решили возить отдыхать порознь. Сейчас я не могу понять, что было не так. Помню только, что я всегда делал всё то же самое, что и он. Повторял за ним. Не понимая сути, не понимая цели. Просто ради самого процесса. Перерисовывал его тетрадки, которые он приносил из школы с ящичками-классами. Стремился стать своим для его друзей, которые приходили к нему. И тогда меня со скандалом выставляли из комнаты, и я сидел, подслушивал под дверью. Срисовывал его рисунки. Сейчас, разбирая старые домашние архивы, мы часто сами не можем определить, какая бумажка или тетрадка исписана им, а какая мною — даже почерки у нас в определённое время оказались одинаковы.

Как-то раз мы ездили с папой вдвоём на электричке куда-то в пригород. И там в магазине папа купил мне игрушечный будильник. Ну, были такие: жестяной корпус красный в белый горошек; без механизма; пластмассовые стрелки можно было вращать ручками с обратной стороны. Я не был избалован игрушками, поэтому подарок был для меня ценным. Я крутил его в руках, то и дело вынимая из кармана пальтишка. Но когда мы садились назад в электричку, мне показалось, что я положил его мимо кармана — как раз в щель между поездом и платформой. Показалось. По крайней мере, я на это понадеялся. Но когда поезд тронулся, папа посмотрел на часы и сказал: «Ровно пять. А на твоих сколько?» И я зашарил по карманам. Разумеется, там не было ничего, кроме варежек и картонной коробки от игрушки. И мне было не столько жалко потерянный будильник, сколько стыдно перед папой, что я не смог сохранить его подарок, потеряв его в тот же день. Папа вздохнул и, скомкав коробку, выбросил её в урну: «Чтоб не напоминала».

Спустя тридцать лет всё произошло с зеркальной симметрией: в нашей автомобильной поездке папа потерял второй ключ от машины — где-то в Австрии. Точно так же, как я, положил его мимо кармана, садясь в машину на заправке. И я было раздосадовался. Но тут трижды прокричал петух…

К своему берегу уже не вернуться. Остаётся только память о нём. И иные берега.
2001

Арбаж

Спасибо всем, кто пожелал нам удачи. Это подействовало на триста процентов. Сегодняшний день был полон везения.

Мы побывали в посёлке Арбаж, где детьми в эвакуации жили мальчишки, ставшие позже нашими учителями: Дмитрий Николаевич Ардентов, Фёдор Михайлович Козлов, Валентин Петрович Ильин, и знаменитые музыканты Александр Георгиевич Флярковский, Владимир Николаевич Минин, Александр Александрович Юрлов.

Мы очень плохо подготовились к этой поездке, но Арбаж подготовился к ней сам. Нас как будто ждали, и всё преподнесли на блюдечке с голубой каёмочкой. Нам всё показывали, рассказывали, водили по людям, которые сидели за одной партой с капелланами, привели в дом, где стоит пианино, привезённое из Ленинградской капеллы П.А.Богдановым и оставленное здесь.

Наши встречи не исчерпались в Арбаже, но продолжились и по возвращении в Киров на заключительный юбилейный концерт, и состоятся ещё завтра, до утреннего поезда. Поэтому сейчас я подробно не буду всё описывать, а сделаю это завтра, из вагона. Впечатления от сегодняшней поездки просто колоссальные.

Бараш

Бегать

Коньяк хорошо идёт под Симф. танцы.

И под жжшечку.

А вот скажите мне, други. В чём вы по утрам вокург дома бегаете? Я имею в виду, в какой обуви?

А то я вот тут по утрам теперь за электричкой бегаю. На работу. Ну, то есть, не весь путь до работы за электричкой. А сперва за ней, а потом — в ней.

Триста метров всего, а пару раз чуть концы не отдал, отдышаться не мог. Надо форму восстанавливать. Вот и думаю: надо бегать. А там слякоть паршивая, и сверху и снизу. Вот и в чём бегать-то? Чтоб и удобно было, и полезно, и не на один раз хватило.

И быстрее, шибче воли, поезд мчится в чисто поле

ПРОВОЖАЛ сейчас своих друзей на вокзал. У них два ребёночка: Алёша (8 лет) и Илюша (2 года). Когда я видел Илюшу в прошлый раз, он ещё не говорил. Сегодня же он приветствовал меня радостным криком:
— Товаищи! Дядя Иуда!
Ого! Говорит, да ещё как!
— Только,— говорю,— я дядя Петя, а не дядя Иуда.
— Дядя Иуда! — повторяет Илюша и смеётся.
Ладно, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы оно вот так заразительно смеялось. Подошёл отец семейства.
Дядя Иуда! — снова весело говорит Илюша.
— Да,— отвечает папа,— это у нас Илюша уже дядю Стёпу наизусть цитирует: «Эй, товарищ, вы откуда? Вы раздавите верблюда!».

На вокзале нас остановили какие-то люди. Двое из них оказались ЖЖурналистами kinuski и maale. Третий представился: «Я отец Антона и Жени». «Да это же mgv! — догадался Штирлиц».

А репродуктор на трёх языках объявил: «Поезд № 33 отправляется с восьмого пути. Счастливого пути». Дежавю.